Сроки службы

Я уверен, что позже нас заставят отработать каждую крошку, но сейчас решаю просто насладиться обедом и запихивать в себя калории до тех пор, пока не затошнит. Записаться в армию стоило ради одного только питания, и, если все обеды здесь будут такими, я радостно прыгну через любой обруч, который передо мной поставят.

* * *

После обеда сержант Гау ведет нас на склад, доверху полный обмундированием и снаряжением. Распределение экипировки работает так же, как и очередь в столовой. Мы проходим мимо окошек выдачи колонной по одному.

Угрюмый служака в первом окошке достает огромный рюкзак и еще более гигантский вещмешок и кидает на стойку передо мной. На плотном брезенте видны царапины, болотный окрас местами выцвел, и на внешнем клапане рюкзака виднеется прямоугольный след отпоротой полоски с именем предыдущего владельца.

Остальные вещи тоже бывали в употреблении, среди них есть лишь чуть поношенные, а есть почти убитые. В одном из окошек мне выдают складную лопату и универсальный нож.

На лезвии ножа видны следы сотен заточек. Штык лопаты когда-то был выкрашен в болотный цвет, но бо?льшая часть краски отвалилась, а края штыка зазубрились. Похоже, нам выдают в основном вещи, годные лишь на последнее использование перед выбросом.

Нас обмеряют и выдают несколько комплектов одежды каждому. Одежда тоже поношена, и я рад видеть, что хотя бы трусы и носки выглядят ненадеванными. Наверное, даже у государственной бережливости есть свои пределы.

– Они твои насовсем, – говорит сержант Гау, увидев, как я осматриваю серые гольфы, отмечаю их в списке полученной экипировки и запихиваю в вещмешок.

 – Когда тебя отчислят, ты заберешь носки и трусы с собой. Все равно никто не станет носить их после тебя. Считай их сувенирами на память о недолгой армейской службе.

Мы проводим послеобеденное время, наполняя рюкзаки и вещмешки: униформа, дождевики, патронные сумки, шлемы, армейские ботинки, химзащита, кроссовки для бега, сандалии для душа, швейные наборы и еще куча вещей неизвестного назначения.

Когда мы наконец отходим от последнего окошка, дело идет к вечеру, и каждый из нас навьючен рюкзаком и мешком, весящими, наверное, килограммов пятьдесят. Самые худые члены взвода раскачиваются под их тяжестью, когда мы выстраиваемся перед складом. Казалось бы, отличный повод для первой тренировки на выносливость – прогнать нас пешком до казарм с полусотней килограммов на горбу, однако сержант Гау приготовил для нас автобус.