Убить Пифагора

– Остановитесь, – приказал Главк чуть слышным шепотом.

Он уронил голову и несколько секунд стоял с закрытыми глазами. Со своего места Акенон видел, что по лицу толстяка текут слезы.

Все замерли и выжидательно уставились в пол. Главк очнулся и направился к слугам. Он внимательно их рассматривал, и лицо его не выражало ничего, кроме глубокой усталости. Затем отошел на несколько шагов.

– Камир, подойди, – проговорил он хриплым голосом.

Молодой привлекательный мужчина отделился от толпы и неохотно двинулся к господину.

– Прочь. Теперь ты, – указал он на пожилую женщину. – Подойди ближе.

Несколько секунд женщина стояла перед ним.

– Уходи. – Рабыню как ветром сдуло. – Фессал, подойди ближе.

Человек по имени Фессал отошел от остальных слуг. На вид ему было около тридцати, на добродушной физиономии, привыкшей улыбаться, теперь отражался только страх. Главк понюхал его шею, потом грудь. Не меняя выражения, тяжело опустился на колени и обнюхал промежность, словно собака.

– Помоги встать.

Фессал был высок и силен, но Главка он поднял с заметным усилием. Оказавшись на ногах, толстый сибарит вздохнул с облегчением и вдруг с поразительной силой отвесил Фессалу такую затрещину, что тот рухнул на пол.

– Проклятый сукин сын, я так тебе доверял, вытащил из грязи, и вот как ты мне платишь!

Фессал лежал на полу, прижав руку к уху. Меж пальцев появилась струйка крови. Губы дрожали, он не осмеливался ни шевельнуться, ни возразить. Главк был вне себя, он весь трясся, словно вот-вот лопнет от ярости.

Акенон спросил себя, какое наказание ждет этих несчастных. Наверняка даже Главк не знал об этом. Несмотря на предостережения Эшдека, до этой ночи Акенону казалось, что сибарит – человек вполне разумный. За время, проведенное во дворце, он не раз видел, как на пирах хозяин часами поглощал изысканные яства, а потом плакал от умиления во время музыкальных и танцевальных представлений, которые устраивал ежедневно.

Эшдек предупредил Акенона, что Главк излишне порывист и не всегда предсказуем, однако сцена, разыгранная сейчас перед ним, была воплощением насилия и ненависти.

Главк скривился от ярости и повернул голову к одной из дверей.

– Борей!

* * *

Повисла такая плотная тишина, что трудно было вздохнуть. В перегретом воздухе, пропитанном зловонием мази, послышался сдавленный крик.

– Нет, нет, пожалуйста. – Это, лежа на полу, взмолился Фессал: услышав имя великана, он был в ужасе и отчаянии.