Бездна

Людвиг Тарновский, – он встал вслед за мной.

– Адам, – я протянул ему руку, и тот слабо её пожал.

– Ох, – вздохнул вдруг Людвиг, взглянув на настенные часы. – Мне пора, не забудьте про рисунок.

– Обязательно, – ответил я, и Людвиг тут же выбежал из кафе, негромко хлопнув дверью. Колокольчик над ней звенел ещё несколько секунд, затем быстро стих.

Я вышел из кафе сразу после него, но его и след простыл. Улица была пуста, и я просто закурил и пошёл дальше, вглубь города, вернее, на его окраины.

Сам того не заметив, я вошёл в старые кварталы, которые оказались чуть менее приятными на вид, чем я ожидал. Четырёхэтажные дома выглядели разбитыми, словно пару дней назад по этому району прошлась артиллерия или огромная революция захватила это место. Фасады отвалились, обнажая неприглядные внутренности из кирпичей и каменных блоков. Крыши косились, грозясь рухнуть прямо на дорогу, черепица с них изредка сыпалась на тротуары, и этот глухой стук с периодичностью отдавался в переулках.

– Ай! – вскрикнул кто-то вдали после очередного хлопка.

Я шёл по улицам и смотрел на людей. Выглядели они неважно. У стен домов стояли проститутки, размалёванные хуже, чем безвкусные картины в галереях. Они ждали свою золотую жилу, только вот с районом прогадали, поэтому курили сигареты одну за одной, изредка обсуждали что-то шёпотом, косились на прохожих, выглядевших, если често, не лучше их самих.

Они все ходили в лохмотьях, с грязью и кровью на лице.

Погасшие глаза смотрели на всё словно сквозь какую-то полупрозрачную пелену, и этот взгляд каждый раз заставлял меня вздрагивать.

Я шёл всё дальше и дальше на окраины города, и с каждым пройденным кварталом становилось всё мрачнее и мрачнее. Вскоре в некоторых зданиях появились заколоченные двери и выбитые окна, а совсем уж на краю города в некоторых домах даже не было стен. Кирпичи и осколки стекла и мусора лежали по всей мостовой, ровным слоем укрывая район от холодов.

Людей практически не было. Я бродил по Старому городу весь оставшийся день, наслаждаясь и одновременно ужасаясь всему тому, что мне пришлось увидеть.

Вскоре стемнело, и я решил идти обратно. В моей голове отложилась дорога, которой я шёл, но как бы то ни было, возвращаться оказалось немного труднее, чем я ожидал. Все повороты и улицы выглядели одинаково грязными, беспомощными в своём хаосе, люди на них, казалось, были одни и те же.