Райгебок

Он заревел, из глаз брызнули горячие слезы. Не соображая, что делает, он принялся скоблить траву и мясные угли, словно стараясь собрать все обгорелые остатки и вылепить из них своего маленького братика. Такого любимого, такого единственного. Такого веселого, резвого, не знающего горя и зла. Того, кто, рискуя жизнью, сбивал ему шишки. И которого он так и не уберег. Вот что от него осталось! Угольки! И брызги изжаренного мяса! Ошметки маленького человека! Не помня себя от горя, Райгебок припал к этим ошметкам и зарыдал.

Отчаянно! Безысходно!

Зачем? Зачем Трусливые Создатели позволили это сделать с маленьким мальчиком, не совершившему за свою столь недолгую жизнь ничего плохого? Почему именно так? Чем провинился Райгетилль? Тем, что гонял воробьев во дворе, да дудел в купленную отцом свистульку? Или тем, что махал деревянной палочкой на манер лихого королевского мечника, чем приводил в замешательство соседского теленка? Это, по мнению Трусливых Создателей и есть повод для такой страшной смерти маленького ребенка?

Из пасти Райгебока исходили поистине нечеловеческие звуки, широкая сильная спина содрогалась от плача.

Горе и скорбь затмили его душу, и он поклялся самолично растерзать любого Трусливого Создателя, который когда-либо предстанет перед его очами. Если, конечно, они осмелятся предстать.

Если, разумеется, они есть.

До этого момента Райгебок был из тех, кто верил в их существование и посему просто не понимал их поведения и принципы сотворения этого мира. Все говорило о том, что их просто нет, иначе бы они такого не допустили, будь у них хоть крохотная капля совести.

Может быть они бездушные? Зверские варвары, создавшие этот мир только ради того, чтобы медленно его уничтожать и сладострастно сверкать глазами, наблюдая за разного рода убиением и умиранием своих маленьких игрушек-людишек? Так получается?

Райгебок рыдал. Он никогда еще так не рыдал, потому что его тринадцатилетняя судьба пока избавляла его от потери близких людей. Настолько близких! Он кричал и урчал что-то нечленораздельное, скреб траву и землю.

Закапывался мордой в уже остывающее мясное месиво.

Вдруг он услышал свист откуда-то сверху. Подумав, что это очередной луч угря-светомета, пущенный по птице или по какому-то древесному грызуну, Райгебок не стал задирать голову. Но свист повторился, а за ним звонкий детский оклик. Ребенок звал Райгебока и тот в изумлении поднял полные слез глаза наверх. Там, среди сосновой хвои, на одной из веток сидел его братик.