Вороний народ

Две тени в шлемах ПВТ прижались друг к другу в темноте. Одна значительно возвышалась над другой. Знакомые очертания дружелюбного торговца табаком и сладостями. – Фредди? Фредди Пейн, это ты? Чуть не довел меня до сердечного приступа, болван.

– Ой, простите, миссис Тич, – крикнул он, сдвинув шлем назад. – В наше время чрезмерная осторожность не помешает. Надеюсь, я не сильно вас напугал.

– Напугал, Фредди? Напугал? Я думаю, ты отнял у меня десять чертовых лет жизни. Желаю вам обоим спокойной ночи. – Она уже собиралась идти домой, когда раздался другой голос.

– Могу я узнать, что вы делали на улице в столь поздний час, миссис Тич?

Филомене потребовалось некоторое время, чтобы распознать, кому принадлежит голос.

– Фэй? Фэй Брайт? – Миссис Тич закусила губу, чтобы не выпалить: «Я как раз о тебе говорила». Вместо этого она подошла на шаг ближе к юной девушке, чье лицо в бледном лунном свете казалось голубым. – Ох, посмотри на себя, ты вносишь лепту в общее дело. Как очаровательно. Вдохновляешь девушек во всем мире.

Что ж, становится прохладно, так что я пойду сварю какао и…

– Прошу прощения, миссис Тич, – упорствовала Фэй, – но вы не ответили на мой вопрос.

«Прямо как ее мать», – подумала Филомена. Кэтрин Уинтер вечно не знала, когда следует держать язык за зубами. Всегда задавала неуместные вопросы. Постоянно везде лезла и совала нос куда не надо. Одна из множества причин, почему она нравилась миссис Тич.

– Мы обязаны сообщать о любом подозрительном поведении, – продолжала Фэй.

 – И чья-то прогулка по лесу посреди ночи может быть расценена как подозрительная, сами понимаете. Без обид.

– И не думала обижаться, юная леди. А теперь, если вы не возражаете, на улице морозно и…

Мистер Пейн преградил ей путь.

– Будьте добры, ответьте на вопрос, миссис Тич, – сказал он.

В юности она играла множество ведущих ролей в Обществе любительского драматического искусства Вудвилла и получала высокие оценки в приходской газете, но прошло почти три десятилетия с тех пор, как она в последний раз ступала на сцену, поэтому Филомена приятно удивилась тому, с какой легкостью смогла воззвать к былым театральным способностям.

Она разразилась такими рыданиями, что в Уэст-Энде ей бы аплодировали стоя.

– Куда бы я ни посмотрела, везде вижу его, – выдавила она между всхлипами. – Мне просто нужно было выйти из дома, хотя бы ненадолго. Там слишком много воспоминаний.

– Ох, мне так жаль, миссис Тич. – Фэй поспешила к ней и взяла ее за руку.