Святая ведьма

– Ты это, если надумаешь орать, то ори. Не тревожься – никого не разбудишь. Подвал-от у меня глубоко спрятан, за семью дверьми запечатан. Так что можешь орать сколько заблагорассудится. До завтра, ведьма, – он берет в руки канделябр и выходит прочь. Дверь снова оставляет Людмилу в темноте.

Скорее всего, священник прав и темный господин сумел мне подарить ещё один день жизни.

А вдобавок бросил обломок шила в правую ладонь. Теперь появляется шанс на освобождение. Шанс мизерный, зыбкий, но отказываться от него Людмила не собирается.

Не затем она столько вытерпела, чтобы сдохнуть в подвале какого-то деревенского священника. Пусть он и является храмовником с Истинным взором.

Звяканье цепей действует на нервы. Людмила старается подцепить язычок на кандалах. Всё-таки священник оказался не таким уж приверженцем старины, чтобы клепать широкие браслеты. Нет, тут есть отверстие и онемевшими пальцами Людмила пытается нащупать слабое место. Обломок пару раз пытается выскользнуть из рук, заставляет замереть от испуга.

Но останавливаться нельзя. Нельзя.

Темнота давит. Тишина такая, что удары сердца отзываются в ушах набатом.

В отверстии кандалов железно крякает…

Рука на свободе! Пусть левая, но сотворить знак Непротивления Людмила уже в состоянии. Это поможет задержать священника, если он сейчас вздумает войти. Да, у Людмилы есть ещё время, но лучше поторопиться. С голыми руками против храмовника она вряд ли выстоит.

После освобождения правой руки дело движется быстрее.

С ногами же приходится помучаться – замки кандалов оказываются хитрее.

Разрыв-трава? Ключ Благословения? Нет, всего лишь обломок шила в скользких от пота пальцах. Людмила вытерла испарину ладонью, и теперь железка пытается вырваться и укатиться куда-нибудь подальше. Если Людмила позволит ей это сделать, то снова окажется в главной роли порнофильма. Да-да, того самого «одобренного святой комиссией», где в конце ведьму убивают. Очень не хочется. До зубовного скрежета, до ломоты в суставах, до нытья на левой груди.

Рано или поздно, но храмовник догадается, что обычной сталью Людмилу не взять. Что будет тогда… даже страшно представить. Вряд ли он сдаст Святой Инквизиции, по крайней мере живой. Скорее замучает и предоставит труп вместе с остальными вещдоками. Павлу Геннадьевичу сразу узнает свою бумагу с кофейным пятном. А после обыск в квартире, изъятие и прощай труд всей жизни и бесценные ведьминские артефакты.