Святая ведьма

Он забирается на тюфяк и резким толчком заполняет всю женскую полость. Людмила едва ли не наяву видит, как раздираются под напором внутренние органы. Прикусывает губу, а священник бьет женщину по щеке. Несильно, «расслабляюще». От «батюшки Николая» несет чесноком и укропом.

Толчки следуют один за другим. Он не стремится получить удовольствие, его желанием является причинить как можно больше боли. Он наблюдает.

Людмила заходится от крика. Кажется, что внутрь поместили раскаленную болванку и теперь вращают её, прижигая каждую клеточку.

Священник улыбается. Хрипит и продолжает загонять свой агрегат.

– Как тебе, матушка? Не очень слабенько? Могу и посильнее.

Он может сильнее… Он делает сильнее…

Людмила уже не может кричать, лишь слабые стоны срываются с губ. Он пытается вбить женщину в тонкий тюфяк, продавить сквозь камень. Но вместе с тем Людмила чувствует, как гориллообразный священник начинает напрягаться. Неужели финал близок? Неужели эта пытка скоро закончится?

– Прими мое семя! Прими благословение Божие! Прими свою смерть! – гортанно выкрикивает священник и в это время к нему приходит оргазм.

Людмила ощущает, как её заполняет обжигающая влага, как соль обжигает порванную ткань…Ведьма видит, как священник поднимает руку с закопченной спицей шила, прицеливается на левую грудь и резко опускает кулак.

Пояс Ларинджины

Благодарю вас, Темные силы, что даровали мне возможность научиться бороться против стали. Без неё отправилась бы черная душа вашей слуги в преисподнюю со скоростью вылетевшей пули.

Надо было видеть досаду на роже священника, когда шило в его руках с дзиньканьем переломилось. Это сняло часть боли от его мясного оружия.

– Перегрел, что ли? – удивленно смотрит священник на обломок в руке.

Людмила молчит. Ну не будет же объяснять этому мохнатому уроду, что всё дело в креме из книги Альториса. Да уж, обычной сталью её не взять… Вот только не везде можно намазать…

– Повезло тебе, мать-абатесса, – сплевывает отец Николай и слезает с Людмилы.

 – Значит, выторговал дьявол тебе ещё один день. Ну да ничего, я завтра снова приду, попробую ведьминского отродья ещё разочек. Ох, грехи наши тяжкие. Соблазн велик и сладок. Ладно, за тебя лишнюю службу отстою, матушка.

Пока он произносит эту тираду, то успевает спрятать волосатое тело под рясой. Тень от свечей снова пляшет и причудливо рисует кошмарного нетопыря на стене. Мохнатое чудище с опавшей корягой между ног превращается в обычного хмурого священника.