На самом краю

Сегодня ты, скажем – профессор, а завтра – смотритель городского коллектора, – серый хихикнул, – а после ты уже водитель грузовика… Или кто хочешь… И главное – это состояние покоя, которое не снилось ни одному из оседлых жителей любой реальности…

– Ничего себе – покой… – пробурчал Андрей, – каждые три года с якоря сниматься…

– Именно, – сказал Серый. – Именно! Основное беспокойство, неуверенность в завтрашнем дне исходит от вещей: машина сломалась, за дом надо платить, а работы нет и так далее. У тебя этих проблем не будет.

Прокормиться ты всегда сможешь, а больше тебе и не надо – с собой же ничего не возьмешь кроме своих мыслей и записей – это единственное, что не создает конфликтов. Понимаешь? Вот тебе и свобода – ты сам по себе, а мир сам по себе…

– Ладно… – Угрюмо сказал Андрей. – Расскажите лучше, куда я еду, и что я должен буду делать?

– Уходишь ты, видимо завтра пополудни, – ответил Бородатый, – Попадешь ты примерно в 2055 год. Плюс – минус, два года… В той реальности нам как раз нужен наблюдатель.

Ты вполне подойдешь. Так что, согласен?

– А, скажем, в какой-нибудь год поближе сюда, никак нельзя? Скажем, в 65? Вы же говорили, что моей копии там нет, значит можно?

– Во-первых, нельзя, поскольку конфликт все-таки наиболее вероятен в тех годах, где ты уже жил. Во-вторых, я ведь сказал, что нам нужен наблюдатель там, куда мы тебя направляем. Дело ведь не только в тебе, надо ведь и о других думать…

– А как мои наблюдения попадут к вам?

– Очень просто, через три-четыре года, тебя заменят, и ты передашь свой дневник пришедшему.

Когда придешь, ты получишь записи своего предшественника. Его зовут Игнат.

– Где я буду ночевать сегодня?

– Здесь, – ответил Серый. – А рано утром будь готов.

Андрей как-то обреченно вздохнул и посмотрел в окно. За окном тихо падал снег…

***

Андрей открыл глаза и увидел на темном потолке мелькающие тени – огромные серые силуэты веток, качающихся в свете уличного фонаря. Над городом висела ночь.

Впрочем, светало в эти дни еще довольно поздно, и потому, это вполне могло быть и просто раннее утро. Он попытался снова заснуть, но тотчас понял, что это уже более не удастся – на душе было как-то тревожно, хотелось скрутиться и замереть. Но это тоже не помогло. Он встал с дивана и на цыпочках направился в ванную. Открыл потихоньку воду и стал пить, выгнув ладонь корытцем. После побрызгал на лицо, вытерся колючим вафельным полотенцем и выпрямился.