На самом краю

Андрей задумался:

– Вот сегодня я ухожу… Это будет, наверное, очень похоже, на то, как улетают из родной страны навсегда. С той разницей, что никто не будет провожать, ну, разве что Бородатый. Не будет никаких слез и тяжелых повисаний на шее, не будет похлопываний по спине и ненужных фраз вроде: "Ну, ты пиши, старик, не забывай…" Кстати, обычно, именно эти люди сами перестают писать уже через пару месяцев… Нет, а в этом что-то определенно есть: вот так встать, и, не хлопая дверью уйти… Навсегда. С тем, чтобы начать все с начала, а потом снова и снова… И опять молча, не ожидая слез и прощаний… Интересное чувство…– Андрей подпер голову кулаком.

 – Мне ведь сейчас хочется кому-то рассказать, что вот, мол, уезжаю я… А точнее, исчезаю… Не поминайте лихом. И чтобы ошарашенный собеседник, выкатив глаза, пробубнил что-то вроде:

– Куда это ты исчезаешь?..

И тогда с выражением, c каким говорят лишь морские волки ответить:

– Не могу объяснить… Может, со временем ты сам все узнаешь…

И это будет абсолютная ложь, поскольку собеседник никогда не доживет в своем времени до того момента, когда все станет ясно, и скрывать очевидное более уже не будет иметь никакого смысла.

Но почему все-таки хочется рассказать? Интересно, что это? Дефицит внешней оценки? Детские комплексы вины? Возможно…– Андрей потянулся. – Хотя, надо понимать, что от неуемной коммуникабельности, судя по тем, кто привел меня сюда – тот же Бородатый – быстро излечиваются… Иначе вряд ли бы все эти люди долго продержались бы на плаву…

Он встал, зажег плиту и поставил чайник.

Затем отыскал заварку, сахар и прихватил зачерствевшую серую горбушку, одиноко стареющую в деревянной хлебнице. Шарить в холодильнике он не стал: неудобно, как-то…

Небо стало сереть, кое-где погасли фонари и падающий снег, как бы исчез: перестал быть виден, почти слился с небом и одинаковыми домами. Андрей насыпал в чашку заварки и налил кипятка. И тотчас кухня наполнилась запахом прелого сена. Он подождал минут пять, и стал вгрызаться в горбушку: есть хотелось отчаянно.

Ужина, можно сказать, не было вовсе: все тот же грузинский чай с маленькими бубликами, а на прежних удодовых харчах тоже потолстеть шансов было не много.

В комнате заворочался Бородатый, затем он как будто резко встал и через секунду стало понятно, что шаги направлялись к кухне… Дверь, резко отворилась и Бородатый подслеповато уставился на Андрея:

– Ты чего? – сонным голосом спросил он.

– Что чего? – ответил Андрей вопросом на вопрос.