Глеб, отпусти!

Когда я вошла в нее в первый раз, уже ошеломленная тем, что сказал Глеб в самолете, тем, что он делал со стюардессой, которая потом очень долго проверяла его пристегнутый ремень, тем, что происходило в машине, я была уверена, что мой ад начнется сейчас… сейчас.

Глеб застал меня в ванной голой и смотрел своим злым волчьим взглядом. Даже не вожделеющим, а яростным.

Так сильно я не боялась даже своего покупателя. Ведь я надеялась убежать внутрь себя, когда мной будут пользоваться. Сжать зубы, закрыть глаза и потерпеть, пока все кончится.

А рано или поздно я надоем. Все надоедают.

Но в глазах Глеба зрело такое жестокое предвкушение, что я была уже не уверена в своем плане. Он не просто хотел девственницу в постель.

Ему нравилось издеваться надо мной.

То, что он проделал сейчас с холодной бутылкой было совсем не о сексе.

О власти и страхе.

Чем больше я пугалась, тем слаще ему было смотреть на это. Что меня могло ждать?

До сих пор я жила надеждой, что он поимеет меня разочек, ну два, ну три, а потом я ему надоем, и он выкинет меня на улицу.

Отдаст паспорт, и я смогу вернуться домой.

Я придумаю, как.

Ненадолго, конечно. Все уже наверняка знают, что меня увезли как шлюху для бандитов. Такие не возвращаются или возвращаются под покровом ночи за вещами. Не любят у нас шлюх. Даже Ленка Осколычева, которая уезжала замуж, да не сложилось, когда вернулась, недолго смогла терпеть, что к ней толпами ходили одинокие мужики. Жалко, что ли?

Собралась и уехала в соседний город воспиталкой в детский сад.

Я тоже придумаю что-нибудь.

Горячая вода хлынула из крана в ванной, пар заволок зеркала мутной белизной, скрывая мою позорную наготу. Я забралась в ванну и села под струю воды, обняв колени. Даже не чувствуя, как она ошпаривает мою онемевшую кожу.

Как же так вышло, что из-за чьей-то прихоти вся моя жизнь пошла под откос?

Лучше бы отец не возвращался.

Я испуганно хлопнула себя по губам.

Что я такое думаю!

Родители не виноваты!

Они просто не устояли.

Ведь не выставляли же они меня специально на аукцион! Просто кто-то зажравшийся увидел меня на улице и захотел себе.

Мы, девчонки, для них не люди. Люди для них только такие же мужики. А девчонки делятся на ценный товар из приличных семей и таких вот дешевых игрушек вроде меня.

Я ничего не стою. Правильно сказал Глеб. Все эти огромные суммы ведь не за секс отдают. За жизнь. За возможность делать что угодно.