Глеб, отпусти!

Прижала к лицу, вдыхая его запах, но он и так был во мне. Я была наполнена этим запахом по самое горло! Хотела поесть, так поела! Получи!

Меня тошнило от голода, но я уткнулась лицом в эту футболку и беззвучно разрыдалась, понимая, какая судьба меня теперь ждет. И чем больше я плакала, тем больнее мне было. Слезы не облегчали боль, не унимали отчаяние, только распаляли его все сильнее.

Кажется, у меня начиналась истерика.

Рыдая, я бросила футболку в корзину для грязного белья, дошла до кухни и выпила стакан воды, чуть не захлебнувшись им.

Но не помогло. Ничего не помогало. Мне стало страшно. Я не могла контролировать даже себя. Все, кто хочет, могли взять мое тело любым способом, а я даже не могла остановиться и перестать плакать.

Спряталась в ванной, встала под душ, то выворачивая воду до кипятка, то обратно до холодной, но и это не помогало. Я корчилась на дне ванны, гасила спазмы в животе как могла, но плач пробивался через любые преграды. Меня тошнило, но было нечем. Меня выворачивало наизнанку, но я плакала и плакала.

Это длилось долго, наверное, часа два или три. А может и дольше.

Я просто устала до одури, выплакала из себя все силы и чуть не упала, попытавшись выбраться из-под душа.

Даже не стала смотреть на себя в зеркало, просто добралась до спальни, пошатываясь, встала в дверях, глядя на застеленное чистое белье. Вчера было так больно… Я боялась повторения, боялась следующей попытки Глеба лишить меня невинности. После принудительного минета у меня не было ни единой иллюзии, что мне понравится.

Но я сделала несколько шагов, обошла кровать и легла на дальний край, постаравшись занять как можно меньше места. Но даже не успела сомкнуть глаз, как в коридоре послышался шум.

Я приподнялась на локте, повернулась… Глеб, кажется, собрал все углы в квартире. Его шатало от стены к стене, от косяка к косяку, за которые он хватался пальцами как потерпевший кораблекрушение за прибитую к нему выломанную из корабля доску.

Он был пьян. Но не забывал раздеваться, стаскивая с себя по одному предмету одежды и роняя где-то по пути.

К моменту приближения к кровати, он как раз пытался стащить штаны и не рухнуть.

Не получилось. К счастью, рухнул он на кровать и потянул обе брючины сразу, запутался, кое-как стянул их с себя и безумно устав от сражения, упал спиной и закрыл глаза.

Думала, он так и вырубится.

Но отдохнув полминуты, он снова поднялся, буквально не открывая глаз и снял часы, трусы и носки.