Возвращение в никуда. Всегда вперед

– Здесь, безусловно, есть проходы, но вот куда идти?

Тот сокрушенно покачал головой:

– Придется обыскать во всех направлениях, другого выхода нет. Мы не можем уйти отсюда просто так. – Лимар выстрелил из своего пистолета. Лазерный луч, не встретив никакого препятствия, исчез в темноте. – Идем туда.

Они уже сделали несколько шагов, когда кордамонка вдруг вскрикнула:

– Подождите!

Двое людей и креф резко обернулись.

– В чем дело?

– Мы что-то забыли!

– То есть?

– Ведь если мы сейчас уйдем отсюда, то потеряем выход, и тогда не сможем выйти отсюда, – скороговоркой произнесла Кирмиона.

Земляне переглянулись.

– Она права, – заметил Лимар. – Придется кому-то остаться.

Он потряс в руке пистолет, посмотрел по сторонам и негромко произнес:

– Двое остаются здесь и не двигаются с места, чтобы ни случилось, а двое пойдут на поиски.

– Она должна остаться, – заметил Рико на тера-лог, – там она будет только мешать.

– Правильно. И еще ты.

– Я?!

– Да, ты.

И не думай, что я тебя как-то обделяю, я уверен, что здесь может быть опаснее, чем там, – Лимар кивнул в темноту.

– Ладно, я остаюсь.

Лимар переложил пистолет в левую руку, правой достал из внутреннего кармана передатчик, активизировал его и надел на голову, протянув микрофон ближе ко рту. Затем включил свой излучатель и махнул Снеку. Через несколько секунд они двинулись вглубь каменного лабиринта.

Рико огляделся и, не видя ничего лучшего, уселся прямо на пол. Кирмиона посмотрела на него сверху вниз и последовала его примеру.

Она боязливо оглядывалась, было видно, что ей страшно. После довольно продолжительного молчания Рико все-таки решился завести разговор.

– Кирмиона, я хотел бы тебя кое о чем спросить, вернее, даже попросить, – сказал он.

– Да, слушаю.

– Расскажи мне, что у вас здесь происходит. А то слишком много вопросов, и ни одного ответа.

Вот что услышал Рико. С давних времен, никто даже не помнил, когда и почему, планета была по экватору поделена пополам.

История не сохранила сведений об этом разделении, однако совершенно очевидно, что само разделение имело место, то есть народы, жившие в северном и южном полушариях, были раньше одним народом. Об этом говорило, во-первых, почти совершенная идентичность во внешности (по крайней мере, для постороннего взгляда), во-вторых, языки, схожие до мельчайших подробностей. Впрочем, обычаи и нравы отличались, и отличались весьма основательно.