Основание

], што проста напужае, пан Рычы! Гэта ж злыя дзядзькi i са зброяй! Дзе нам з iмi цягацца? Гля, у мяне ж са зброi толькi гаснiк[31 - Гасник – шнур от штанов.] у штанах.

Ласт Пранк оценивающе посмотрел на предлагаемые ему для осмотра ушитые на польский манер льняные шаровары и, не разобрав и половины услышанных слов, снисходительно улыбнулся:

– Ты баитса, шьто нагадит штаны? Так? Я тебья не понимает, прасил, руски гавари. Не баитса, мой друг, …сябра! Знай, пан Рычы решиль: буду ушить бандита жить ласково к людьям.

Ты у менья, мой, и не папортятса твой шьтаны. Пака у меня есть Sword, – англичанин постучал себя по боку, – и ешо, – Ласт Пранк заговорщицки подмигнул Казику, – как у руски солдат, у меня тьепер в сапоге ешо два ножа. Пришлос забират у Якуба. Судья гаварил, шьто оружий побитых руски в арсенал мистера Войны атдавает. Там шмат, много аставалса, я взял только это…

– Манiш, пане! – хитро прищурился Шыски, – а y мяхах? У вас i там яшчэ нешта есць? А? Што ж там такое цяжкае? Мабыць, пiсталеты?

– Оу, – согласился Свод, – ес! Хо-го, ешо и два пистальет.

Я забывацца. Ты прав, халэра Казик. Все видишь, забака…

– Нi завi мяне сабакай, пане, – обиделся Шыски. – І гэта …дай мне адзiн засапожнiк i пiсталет.

– О-ноy, – урезонил его Ласт Пранк, – тьебе тольки ножь. Даставай писталет, ты их нашоль. Жги курки и давай йэст. Ошень хателса йэст.

За столом сели так, как сказал англичанин: Свод лицом к двери и в стороне от окна, а Казик ко входу боком.

Ужинали быстро. Дымились курки на пистолетах, поблескивали на лавках у стола ножи и сабля Ласт Пранка, а Шыски вздрагивал от каждого звука, коих было достаточно в темном старом доме. Трещали в печи поленья, шипело масло в ночнике, скрипели сами по себе балки, завывал ветер в худом, маленьком окошке, скреблись мыши в дальнем углу, и даже сапоги Свода и те гремели по половицам так, будто под столом с ноги на ногу переступал невидимый конь. Казик заметно нервничал.

То из съестного, что было отмеряно на утро, трогать не стали.

Хотя, убирая со стола, Казик сильно сомневался в том, что их завтраку суждено состояться. А что же Свод?

То ли после плотного ужина, то ли от осознания близкой опасности, но англичанин, сродни разогревшейся наконец печи, просто гудел от бушующего внутри него огня. Скованный переживаниями Казик с ужасом смотрел в его сторону. Вскоре пан и вовсе предложил пойти с ним за компанию «да ветру».