Пророчество о Златовласой принцессе, или Сказка для больших девочек №1

Она выкована из чешуи дракона и обмазана ядом мантикоры, – хмыкнул он про себя, вспоминая стальной взгляд и ехидные реплики принцессы.

Он начал представлять ее себе и с удивлением обнаружил, что необходимость жениться на человечке, вернее, на этой конкретной человечке, уже не кажется ему такой уж обременительной. Девушка была совсем не похожа на эльфиек с их идеальной, но какой-то холодной отстраненной красотой. Было в ней что-то непокорное, своенравное, но живое, притягательное.

Меж тем рыданья наверху перешли во всхлипы, потом дверь на втором этаже тихонько хлопнула, и послышались осторожные шаги по лестнице, будто кто-то крался босиком.

Затем открылась и закрылась входная дверь, явно придерживаемая кем-то. И вот этот кто-то появился в пределах видимости.

Девушка в светлом платье с распущенными волосами, окутывающими ее невысокую фигурку, будто шаль, кинулась в угол террасы.

– Горн, пожалуйста-пожалуйста, скажи, что все не так, – запричитала она, бросаясь на колени к гному.

 – Что мне приснился дурной сон. Ну, прошу тебя, – и она, сотрясаясь от сдерживаемых рыданий, обхватила его за шею.

– Да, я бы рад, малышка, – горько вздохнул Горн, гладя ее по голове. – Только, чему быть, того не миновать.

– Но, Горн, миленький, ты же видел его. Я не хочу за него замуж! Он жестокий, злой, бессердечный… – рыдала она.

В этот миг луна вышла из-за тучи, делая все более четким, и принц увидел, что мастер Горн смотрит прямо на него.

– Но такой красивый, – усмехнувшись, продолжил гном.

Он сказал это таким тоном, что Стелла удивленно подняла голову, и, повернувшись, проследила за его взглядом.

На Энатэля смотрели два озера беспросветного отчаянья, из которых потоками извергались реки горести. Принц застыл, любуясь на это заплаканное несчастное обворожительно прекрасное лицо невинно обиженного ребенка. Она была так искренна в своем горе, что сердце эльфа сжалось от желания броситься и утешить ее.

Обиженно задрожали надутые губы, слезы брызнули из глаз, и принцесса поспешно щелкнула пальцами.

Оконная рама с громким стуком захлопнулась, едва не щелкнув Энатэля по носу. Конечно, он понял непрозрачный намек. Но потихоньку все же попытался открыть окно. Не тут-то было. Рама грудью стояла на сохранении секретов своей хозяйки. За стеклом простиралась совершенно мирная ночная картина: пустая терраса, залитая лунным светом, и лужайка перед домом. Все бы хорошо, только пейзаж был зимним.