Свод

Озолиньш перевел взгляд на застывшего у нар чужака. Было понятно, что тот, кто лежал на них, был незнаком молодому человеку.

– Поправится, – сказал между делом хозяин жилища, – куда ему деваться, Криштопас и не таких выхаживал.

На пороге появился Янис Лапсенс.

– А ему-то чего надо? – не понял причины появления своего второго соседа старый Озолиньш.

– Это я его позвал, – пояснил Апсе. – У него жена литовка из-под Вильно, да и он там чуть ли не полжизни батрачил.

– Янис, – по-хозяйски распорядился Апсе, – спроси, что они за люди?

Лапсенс, выжидающе застывший у двери, деловито откашлялся и, подойдя к незнакомцу, тихо что-то спросил.

Литовец тут же вынырнул из тяжких дум и оживился. Они говорили долго, при этом доморощенный переводчик Янис старательно жестикулировал, как видно, дополняя этим свой не самый чистый литовский язык.

Закончилось их общение довольно длинной тирадой литовского гостя, из которой, само собой разумеется, никто не понял ни единого слова. Однако этого и не требовалось, поскольку закончил он ее полным почтения поклоном.

Янис подошел к притихшим односельчанам:

– Он благодарит Бога и вас за то, что…

– Это мы поняли, – не дал договорить Лапсенсу старик Апсе, – ты лучше расскажи нам, кто он и что с ними случилось.

Янис бросил кислый взгляд в сторону молодого человека, а затем с натяжкой произнес в ответ:

– Он не совсем литовец и жемайтского[17 - Жемайты – один из народов, живущих на территории нынешней Литвы.] почти не знает.

Мы можем говорить, понимая друг друга лишь наполовину. Его зовут… Якаб? – громко осведомился Янис.

– Якуб, – поправил гость, – Якуб Война, – и дальше добавил что-то на своем неторопливом и благозвучном языке.

– Что он сказал? – поинтересовался Апсе.

– А бог его знает, – честно признался Янис, – что-то про отца… сына…

– Ну да, и про святого духа.

– Да нет же, что-то о том, что он чей-то сын.

– Мы и без тебя видим, что не дочь. Эх, Лапсенс, Лапсенс. Спроси его, что они думают делать дальше?

Янис снова замахал руками и что-то неясно затараторил, на что молодой человек ответил всего несколько слов, из которых понятным показалось только «Рыга».

Утро встречало их холодным порывистым ветром. Земля и море вовсю дышали приближающейся осенью. Шел только сентябрь, а капризный климат «Нямецкага мора»[18 - «Нямецкае мора» – так в Великом Княжестве Литовском иногда называли Балтику.] уже грозил серьезным холодом.