Обмелевшие реки

Считай, погиб он. Не будет ему житья больше. Иссохнет весь и сгинет. А еще сохти делают ножи, наконечники для копий и стрел из железа такие, что лучше во всем свете не сыскать. Даже ручу такие ножи делать не могут, потому особое железо под землей находят. К тому же ножи заговорены их шаманами. За такой нож у юраки можно целое стадо оленей выменять, а у хаби зимний запас мяса и шкур на целое стойбище. Говорят, камень как деревяшку стругать можно. Да только умный охотник никогда ни на что не сменяет нож сохти, так как он удачу приносит не только ему, но и всему стойбищу, в каком такой нож появится.

Но только в том случае, если нож подарен самими сохти, а не украден. А это бывает ой как редко.

015

Словно завороженный слушал старую «сумасшедшую» молодой охотник. Ему и раньше краем уха доводилось слышать о таинственных сохти, но он никогда не воспринимал эти сказки всерьез.

– А где? Где это было? Где ты их встречала? Дорогу помнишь туда.

Вущта докурив, выбила трубочку, спрятала её в висящий на поясе кисет, наморщила лоб, поправила ладонью седые волосы под платком и прошамкала:

– Там, к северу, однако.

Далеко отсюда. Много дней пути. Там, где летом день не встречается с ночью.

Старуха часто не могла вспомнить того, что было с ней вчера. Но то, что случилось в молодости, помнила прекрасно. Она, прикрыв глаза, стала описывать дорогу в горы, по которой шла много десятков лет назад с охотниками, словно с этого момента минула едва ли неделя. Никита выхватил из вещмешка блокнотик и огрызок карандаша (кончик которого заботливо прикрыт пластиковым колпачком) и аккуратно записывал, время от времени задавая уточняющие вопросы.

Далеко за полночь закончилась их беседа, когда в конец обессилившая старуха проворчала: «Хватит, однако. Устала я. Завтра, завтра приходи».

Глава 5

016

Рано утром Никиту разбудил шум. Оказывается ночью старая Вущта умерла. Все в стойбище переговаривались тихо-тихо. Слабых умом лесовики не призирали, а считали их одержимыми добрыми духами.

Над ними могли за спиной посмеиваться, беззлобно пошутить, но обидеть – никогда. Скорее пред ними невольно преклонялись за их близость к другому, таинственному миру. Такой одержимый духами не мог умереть прежде, чем передаст своих духов-покровителей кому то из живых. И теперь Никита заключил из отдельных обрывков фраз и настороженных (а то и испуганных) взглядов в свою сторону, что люди считают, будто старуха передала своих покровителей именно ему.