Форель и Полонез Огинского. Женские сказки

– Душистая акация, душистая акация, – твердила про себя, уходя и стараясь не забыть название чарующего дерева. На следующий день уже привычно снова завернула в махаллю и прогулялась от акации до конца улицы и обратно несколько раз. Надо ли говорить, что эта дорога стала моим привычным и ежедневным маршрутом? Старики – узбеки настолько привыкли ко мне, что приглашали на чай, останавливали поговорить, а тем, кто спрашивал, почему я тут гуляю, а не в своем районе, говорили,

– Не мешай человеку. Видишь, акация цветет, а у них в квартале не растет.

***

Осенью покупала зелень, как всегда, у магазина.

– Вай, джаным, что не ходишь к нам больше?

На меня, улыбаясь, смотрела полная узбечка с тазом лепешек.

– Куда?

– Акацию смотреть, как куда!

– Так отцвела акация.

– Аксакал сказал, пусть гуляет снова, сынок у нее красивый, не сглазили бы в вашем квартале. А у нас тихо, никто не мешает.

– Рахмат, апа, приду!

– Приходи, гуляй до весны, весна будет – акация снова зацветет.

Весна будет, акация зацветет – жизнь идет!

* Махалля – узбекский район города

** Шара-бара – старьевщик

Гульбахор[1 - Гульбахор – Цветок весенний (гуль – цветок, бахор – весна, на узбекском)]

В камышах было тихо.

И страшно. И холодно.

Холода Гульбахор почти не замечала. Она дрожала безостановочно больше от страха, чем от прохладного горного ветра. Сейчас бы сюда курпачу постелить самую бедную, самую рваненькую, а то живот уже заморозился весь… на спину она не рисковала перевернуться, боялась застудить легкие.

Помнила, как бабушка, простудив поясницу, скрючилась до конца жизни своей и постоянно твердила внучке,

– Береги спину, внученька. Спина болеть будет, никому не нужна будешь: ни мужу, ни родственникам. Никому не нужна больная женщина. А у тебя ни отца, ни матери, некому защитить.

И принималась тихо-тихо плакать, вытирая слезы краешком заношенного ситцевого платка, только они успевали появиться в уголках глаз. Гульбахор не помнила родителей. Всегда в жизни её была только бабушка.

Сначала они жили вдвоём в маленьком саманном домике на краю кишлака. Бабушка целый день копошилась на крохотном участке. Хвала Аллаху и благословенной триждыродящей за год земле, они были и сыты, и обуты. По вечерам бабушка шила на заказ незамысловатую одежду для односельчан. Шила на руках, швейной машинки у нее не было. И на вырученные деньги покупала хлеб и одевала внучку. Так медленно и незаметно текло детство девочки – сиротки.