Форель и Полонез Огинского. Женские сказки

– Как тебе чай с травкой?

О чем она? Вот оно – время долгожданной встречи, а она о чем??? Пойми же ты меня, я пьянею рядом с тобой, что же сказать, чтобы не испугать тебя, чтобы не потерять тебя, милая, любимая…

– Вкусный, с какой травой завариваешь?

Разделенные столом, они сидели молча, допив чай.

Встали.

ОН УХОДИТ! Не уходи!

ОНА ПРОЩАЕТСЯ! Остановись!

– Милый, я так долго тебя ждала.

– Любимая, вот он – Я!

Запах душистой акации

Через улицу была махалля*.

Жители махалли и заводских многоэтажек придерживались неписанного правила – никогда не переходить границу. Даже дети играли каждый на своей стороне. Пересекались только у магазинов, где на корточках сидели узбечки с разложенными на земле пучками аккуратно связанной редиски, свежей зелени и лучка в начале весны, или с бидонами ароматной ягоды в зависимости от сезона: черешни, вишни, абрикосов, винограда. Для каждой ягоды и каждого овоща была своя тара и своя такса. Зелень в пучке продавалась по десять – пятнадцать копеек, бидон ягод стоил от пяти до двадцати рублей, помидоры и огурцы кучкой, за кучку – рубль. Еще продавались ароматные лепешки, сложенные грудой в тазах, ароматные, с пылу, с жару, только что снятые с тандыра. Лепешки охотно и в большом количестве поглощались многочисленной детворой панельных многоэтажек. Сдал бутылку лимонадную за десять копеечек возчику с шара – бары*, купил лепешку.

Весной и в махалле, и в заводском районе начиналось буйное цветение деревьев.

Не знаю, как в других южных городах, но в Ташкенте улицы и кварталы были засажены фруктовыми деревьями. Розовое кипение цветков персика, бледно – розовые покрывала абрикосов окружали и завораживали столицу, начиная с первых дней апреля. Голые до поры кроны деревьев покорно ждали, пока не отойдет буйный ароматный цвет, окутывающий дома, и только после этого осторожно выбрасывали нежные светло – зеленые листочки, которые с каждым днем становились все ярче и ярче, пока не набирали бирюзово – зеленый оттенок. После этого наступала очередь белого цветения черешни, вишни и яблонь. Эти деревья не цвели так безрассудно и одержимо, как персики с абрикосами, а степенно обзаводились листвой и лишь потом раскрывали тугие бутоны соцветий.

В марте и апреле воздух в городе насыщался ароматами фруктовых деревьев, благотворно действуя на жителей округи.