Подаренная ему. На грани

Еще пару раз мы целовались и хотелось взвыть, потому что его рот вонял сигаретами и коньяком.

Нужно было отказаться от помощи. Искать другие пути. Сама виновата. Сама. Если бы не работа Назара и его командировки, то он уже давно разложил меня на кровати. Я уже подметила, что ему нравится грубо. Это ощущалось в прикосновениях, словах. Старый извращенец. И спрятаться от него некуда.

Недавно Назара пригласили на празднование дня рождения какого-то влиятельного араба. Они, кажется, партнёры. Понятия не имею, кто этот человек, у которого сегодня день рождения.

Назар позвал меня с собой. Как позвал, поставил перед фактом. Я понимала, что из этой поездки я вернусь другим человеком. Увиливать больше не получиться. Мне хотелось задушить Назара его же уродливым галстуком. Убежать? Сопротивление лишь раззадоривало его.

Когда мы уже были в самолете я твёрдо решила, что всё-таки наступлю себе на глотку, напьюсь и переживу кое-как наше ночное рандеву. А затем вернусь домой и забуду обо всём этом раз и навсегда.

Подумаешь, секс. Не такая уж и большая цена. Только от этого убеждения хотелось удавиться.

Ветер снова коснулся моих обнаженных лопаток. Я была одета в черное шелковое платье длиною в пол. Спина полностью открыта, украшена витиеватым узором тоненьких бретелек, сплетенных между собой. Рыжую буйную копну своих кудрей я собрала наверх, оголяя шею. Я думала, что в дом к арабу нужно прийти в более сдержанной одежде. Но Назар распорядился одеться именно так. Впрочем, все гости были одеты довольно откровенно.

Оглянувшись по сторонам, я медленным шагом направилась в противоположную от фонтана сторону. Ближе к живой высокой изгороди. Огненное шоу, устроенное на специальной квадратной площадке, находилось на своем пике. Яркие оранжевые вспышки огня, вылетающие высоко в небо из ртов артистов, освещали лица гостей, чьи восхищенные взгляды были прикованы к выступлению. Завораживающее действо, но в то же время жутко опасное. Один неверный шаг и… Всё. Наверное, именно этим огонь и привлекал.

Он может быть разным: спасительным и уничтожающим; ласковым и жестоким. Огонь – жизнь. Огонь – смерть. Ровно, как и любая другая стихия. Но огненная всё же была мне почему-то ближе.

Отсчитывая удары собственного сердца, я продолжала наблюдать за языками пламени, что подчинялись умелым актёрам. Публика находилась в неописуемом восторге.

Под лопатками внезапно прокатился холодок. Но на этот раз причина была точно не в ветре.