Дрянь

Уф…

– Вечно ты нарываешься, – набросилась с обвинениями Ленка, когда они, добежав до женского туалета, с облегчением закрыли за собой дверь. – Не умеешь с людьми общаться нормально.

«Не умею», – про себя согласилась Алиса. Она молча наблюдала за тем, как Ленка, отдышавшись, поправляет у зеркала растрепавшуюся во время бега прическу. За привычку сначала делать, а потом думать, ей доставалось с ранних лет. А с языком у нее вообще были сложные отношения. Он будто жил отдельной от разума жизнью, то и дело, подставляя хозяйку под удар.

– Пойдем что ли, – осторожно поторопила она Ленку. – А то ведь скоро фильм закончится, и будем опять огородами бегать.

С опаской высунув голову наружу, Алиса убедилась, что холл кинотеатра безопастно пуст. Только охранник, поминутно вытирал бритую голову платком и тщетно пытался поймать холодную струю кондиционера.

После полудня температура поднялась так высоко, что жаром тянуло и снизу, от раскаленного асфальта, и от одинаковых панелей безликих многоэтажек, и от дремлющих вдоль бордюра машин, и даже от людей, чья кожа сухо пылала, томясь по дождю.

В метро, до которого девчонки дошли в задумчивом молчании, Алиса неожиданно завернула к кассам.

– Я поеду, в центр смотаюсь, – объяснила она Ленке. – Что-то домой не тянет.

Ленка не стала набиваться в попутчики, и они расстались, недовольные свиданием.

Этот день показался Алисе очень длинным. Денег в кошельке было мало, и она, добравшись до Тверской, лишь издали глазела на витрины, каждая из которых ласково манила и зазывала.

«Нет, в другой раз», – печально мотала головой Алиса и мужественно бежала соблазна заглянуть внутрь. Наконец, она нашла пристанище в недорогом интернет-кафе, где просидела до вечера. Она завела несколько одноразовых друзей в сети, и на остаток дня забылась в игре.

Дома Алиса обнаружила, что мать не только не сдержала обещание выбросить ее вещи, но и сама упаковала их в чемодан. А то, что не влезло, сложила в коробки вместе со старыми школьными тетрадками, новыми и погрызенными на уроках карандашами, высохшими фломастерами, начатыми и заброшенными ежедневниками, сломанными куклами, дареными безделушками, открытками, прошлогодними журналами и прочей мелочевкой, которая до этого пылилась в столе, тумбочке, годами не открываемых мешках в дальних углах шкафа.

Вот так. Все четырнадцать лет уместились в четырех коробках. А если в них придирчиво покопаться и выкинуть все лишнее, то навряд ли наберется и половина коробки.