Наследник для оборотня

– Почему ты не сказал, что все НАСТОЛЬКО хреново?

– Так сказал же! – Смотритель почесал нос, бросая на меня задумчивые взгляды. – Дословно передал, что твоя мамаша ответила.

– Ладно, я понял. Сегодня вечером все будет.

Я повернулся к выходу. Нужно уйти. Но ноги словно вросли в пол. Я запрещал себе дышать, принюхиваться. Ее запаха здесь не ощущалось, но я все равно цедил кислород мелкими глотками.

Смотритель заулыбался:

– Вот спасибо тебе! Авось не загнемся. А теперь пошли. Праздник в самом разгаре. Посмотришь, как мы справляемся.

– Что еще за праздник?

– «Встреча осени» называется.

Последний шанс уйти я проигнорировал. Пошел за смотрителем, чувствуя, как в груди начинается странное жжение. Помимо воли снова начал принюхиваться. Мы шли по узкому коридору с высоким арочным потолком. Он был выкрашен в синий – небо с маленькими звездочками. Справа стена снова была расписана темным лесом. В центре был нарисован деревянный трон, на котором сидел огромный медведь в алом плаще. Перед ним плясали скоморохи, а рядом стояла девушка, сошедшая с картин итальянских мастеров.

Интересно, задавался ли кто-то вопросом, почему художник нарисовал именно это? Почему возле каждой двери напротив с одной стороны был нарисован рычащий медведь с секирой, а с другой длинноволосая женщина, увешанная драгоценностями?

За одной из дверей в центре коридора слышались голоса, музыка и детский смех. Я все еще не ощущал ЕЕ аромата. Где она? Почему ее здесь нет? Она прошла другим путем?

Последние метры я преодолевал едва ли не бегом.

Мне просто нужно на нее посмотреть. Посмотреть и успокоиться. Мне почти удалось убедить себя, что она окажется какой-то неправильной, что в ней все будет отвращать меня. Почти…

– Войдем тихонько и с краю присядем. – Георгий Иванович понизил голос до таинственного шепота. – Даже тебе понравится. Все старались. – Смотритель помахал допотопной «мыльницей». Где только раздобыл этот антиквариат. – Нужно все сфотографировать. Для отчетов там всяких.

Я не смог сдержать удивления:

– На это?

Георгий Иванович пожал плечами:

– Ну так больше ничего нет.

Я-то и рад на что-то поновее снимать. Думаешь, если старик, так ничего не соображаю?

Не знаю откуда вдруг появилось это идиотское чувство, но… теперь я чувствовал ответственность за всех находящихся здесь людей. Они, вроде как, зависели от меня.

– Все, пошли. Только тихо. Там у стены стульчики стоят.

Я закатил глаза, но послушно встал за стариком, отворяющим дверь.