Лекарь-возлюбленный. Призрачный обряд

Защитить Ванжан от разрушительного правления собственного отца. Почему-то я верил, что буду лучше него.

Слова василиска пробудили давнее сомнение в душе. Мой двойник был прав: между нами всегда будет что-то или кто-то стоять. Я не смогу назвать его своим супругом. Не смогу открыто заявить о своих чувствах. И сделать его своим любовником тоже будет невероятно сложно. Я могу сменить министров, и я сделаю это. Но никто, даже лояльные мне, не сможет принять моего фаворита. А еще демонов гарем. Распустив его, я нарушу тысячелетние устои Ванжана.

Уже только то, что я не собирался его посещать, пошатнет мою власть. Потому мне действительно придется стать кровавым тираном, держащим в страхе министров и придворных, чтобы даже пикнуть не вздумали против моих решений.

Я уже знал, что заберу Рэйдена с собой. Я не смогу оставить его в крепости, и сам не смогу там остаться. Хотя это было тем, чего я по-настоящему желал: быть где угодно, но лишь бы подле него.

И в этом василиск тоже был прав. Трон… Это то, чего жаждала моя мать.

Она приучила меня к мысли, что я должен стать королем. Мне пришлось сделать охоту за троном целью существования, потому что иначе я сошел бы с ума от мысли, что каждый день может стать днем моей казни.

Но становиться королем… Это никогда не было моим собственным желанием.

А ведь если подумать, то моим желанием стал Рэйден. Он был единственным, чем я хотел обладать в своей жизни. Смотреть на него, слушать его голос, даже ругаться с ним – было самым лучшим временем.

Я постоянно был напряжен рядом с ним, не мог расслабиться ни на секунду, но от этого чувствовал лишь счастье. Пьянящее и будоражащее.

Если бы мы могли уединенно жить только вдвоем…

Я громко рассмеялся собственным фантазиям. Это уже не просто походило на безумие – я и впрямь сошел с ума. Но от мыслей, что смогу провести с Рэйденом всю жизнь, меня охватывало какой-то ненормальной радостью, а по венам начинало разливаться возбуждение, которое я больше не собирался сдерживать.

Не знаю, сколько мы шли. Секунды превращались в часы. Часы – в бесконечные серо-голубые дни. Холод, ветер, промерзшая земля, от сна на которой я весь был покрыт синяками. Губы потрескались, и я постоянно ощущал сухую кровавую корку, чуть солоноватую на вкус.

Мы с василиском почти ничего не ели. Животных здесь было мало, и удачная охота становилась настоящим праздником. Мы жадно пили дождевую воду, вкус которой начинал напоминать сырую могильную землю.