Лекарь-возлюбленный. Призрачный обряд

Марионетки снова дернулись от силы удара, а затем безжизненно замерли, позволяя разглядеть… воткнувшиеся в нарисованные глаза соломинки. Во все шесть глаз. Для этого ему понадобилось всего одно движение.

Да, я был умел в бою. Но нужно признать: по сравнению с ним я – неуклюжий деревенский дурачок. Таких навыков мне не достичь никогда, сколько бы я ни тренировался.

– Пока они будут неподвижны. Но как только ты научишься поражать цели, мы позволим им двигаться.

Зеленое пламя слабо трепыхалось на плечах марионеток.

Они снова неловко задергались, становясь похожими на черных монахов. Баи же оставался неподвижен. Значит, их заставляла шевелиться именно алхимия мастера Юна.

Я взял несколько бумажных монет, заранее смирившись с поражением. Каждая из моих попыток закончилась тем, что деньги медленно спланировали вниз и упали на утоптанную площадку. Как бы я ни старался, они пролетали лишь несколько шагов. Землю у моих ног усеивали желто-золотые монеты, которые насмешливо мерцали в сумраке.

– Похоже, в клан Летящих Лезвий тебя не примут. Может, с этим больше повезет?

Мастер Юн небрежно подтолкнул ко мне чашу с соломой.

Я видел, что он смог сделать с обычной бумагой и сухими травинками. Но понимал, что для меня это недоступно. Ни сейчас, ни в будущем.

– Не тратьте время. Если он не смог с деньгами, то с соломой тем более не справится.

На площадку вышел так похожий на подглядывающего извращенца мастер Ченг. Следом за ним с недовольным лицом плелся мастер Мингли.

– Ты объяснил ему, в чем источник нашего мастерства?

Мастер Мингли в своем шикарном ханьфу, расшитом сияющими нитями и драгоценными камнями, напоминал капризного ребенка-аристократа, которого разбудили спозаранку и засадили за ненавистную учебу.

– Ничего не получится, пока ты даже не позволяешь себе думать о важном для тебя человеке.

Мастер Ченг смотрел на меня так, будто я был его врагом.

– А что, если у меня нет такого человека?

Я действительно не позволял себе думать сейчас о Рэйдене.

Почему-то казалось, что эти люди могли подслушать мои мысли.

Мастер Мингли громко рассмеялся, повернувшись к мастеру Ченгу.

– Он совсем тобой не впечатлен и тебя не боится.

На лице мастера появилось еще более ненавидящее выражение.

– Все, кто сюда приходит, имеют такого человека. Но, возможно, тот, о ком ты думаешь, совсем не разделяет твоих чувств? Василиск был прав: твое сердце холодно. Ты как камень.

Я помнил эти слова.