Отбор для Короля волков

Она не решалась выйти наружу, хотя понимала, что ее появление стало бы прекрасным ходом.

– Сука конченная.

– Успокойся, Кать…

– Эта идиотка меня сегодня отчитала! При всех. Мужика нет, она нахрен никому не нужна. Кто такую трахнуть захочет?! Поэтому бесится!

Аглая прижалась к холодной пластиковой перегородке между кабинками. А вот такого она не ожидала…

– Ненавижу эту толстозадую! Чтоб она сдохла!

– Кать, серьезно. Кто она, и кто ты? Ну чего ты так загоняешься?

– Ты не понимаешь! У нее самой никакой личной жизни.

Так она отыгрывается на тех, у кого она есть. Думаешь, кому-то нужна эта жирная тварь? Нужна? Да она целка, наверное, до сих пор!

Вечером того дня, едва окончился рабочий день, Аглая бросилась домой. Она прорыдала в подушку всю ночь, проклиная и Катю, и весь мир за свое одиночество. А утром отправилась записываться в финес-клуб.

Еще не начавшийся рабочий день был окончательно испорчен дурным вспоминанием. Нельзя давать повода сплетникам обсуждать ее опоздания. Нельзя вообще никому давать повода.

Жизнь – чертова борьба, и Аглая намерена выиграть все, что только сможет.

Нужно вставать. Руки и ноги едва двигались, никак не желая сгибаться. Наверное, это из-за дурацких снов, мучавших ее всю ночь. Какие-то нелепые кошмары с аварией и собственным двойником. А потом жуткий лес, вороны и мрачный город. Да, воображение разыгралось не на шутку. Видимо, ее мозг попросту устал и уже не справлялся с объемом получаемой информации.

Тяжело вздохнув, Аглая разлепила веки и с недоумением уставилась на полупрозрачный полог, отделяющий кровать от остального пространства комнаты.

У нее такого полога точно не было. С одной стороны он был отдернут, и можно было разглядеть темные плотные шторы, скрывающие окна.

Жуткая реальность окатила холодной водой. Это не сон. И двойник, и отряд, и стая воронья были реальностью. Аглая осторожно села на кровати и огляделась. Сквозь полог просвечивали серые каменный стены, огромного вида шкаф с необычной резьбой и что-то похожее на гобелен.

Длинное полотно было вышито яркими шелковыми нитями, которые блестели даже в полумраке комнаты.

Аглая откинула одеяло и выбралась из постели. Ноги коснулись ледяного пола, кожа тут же покрылась мурашками. От вида собственной кожи, «украшенной» синяками, ссадинами и порезами, стало дурно. Закутавшись в простынь, шатаясь, Аглая добрела до стены.

Это действительно был гобелен. Аглая всмотрелась в изображение. От увиденного по спине почему-то прошел озноб.