В капкане у зверя

Исключение составляли лишь два дома – Нейшиной и его собственный. Давид ценил тишину и уединение. Толпа вокруг его раздражала. Чем меньше рядом людей, тем лучше. Тропинка уходила все дальше в лес. Ветки скреблись в стекла, под колесами шуршала трава и чавкала сырая земля. Жалея машину, Давид медленно продвигался вперед, рассматривая наступающую чащу. Пушистая хвоя скрывала последние лучи солнца. Казалось, что деревья двигаются – плющ обвил толстые стволы, и теперь его листочки трепыхались на ветру. Огромные каменные валуны покрылись мхом и плесенью и стали похожи на сгорбившихся ведьм.

Запах прелых листьев и влажной земли заполнил ноздри. Давид любил лес. Знал его. Настолько хорошо, что чувствовал: все вокруг изменилось. Воздух стал другим. Пах будоражащей кровь опасностью. Деревья, будто вмиг увеличившиеся в размерах, стремились вверх, сцепляясь макушками. Словно ограждали заповедные места от всего мира. Давид нахмурился. Чутье вопило, что изменения не к добру. Но внутри все бурлило от предвкушения. Хотелось скинуть одежду, утонуть голыми ступнями в сырой земле, ободрать кожу о шершавые стволы и колючие кустарники. Хотелось быть… Самим собой. Давид потряс головой и раздраженно убрал со лба волосы. Он превращался в своих диких предков, которые были одержимы лишь двумя вещами: охотой и спариванием.

Вернулась позабытая ярость. Он вспомнил и причину своей злости: забитое существо, вторгшееся на его территорию. Из сумрака вынырнули спасительные очертания дома. Давид с облегчением вздохнул и притормозил.

Собрав документы и врученную Вадимом папку, он выбрался из машины и поспешил в дом. Внутри было темно, и пахло сырым деревом и пылью. Он никого не пускал в свой дом. Пусть все покроется толстым слоем грязи и обрастет паутиной, но здесь не будет посторонних. Только он. Даже Юле было запрещено приходить без него. Взбежав по ступенькам, Давид вошел в спальню и включил свет. Бросив бумаги на кровать, он первым делом открыл дверь на просторную веранду и вышел наружу. Тут не было стекол, вообще ничего. Только навес, чтобы можно стоять, не боясь дождя, и перила. Вокруг – темная зелень деревьев и ощущение полета над землей. Всего лишь второй этаж – он мог легко спрыгнуть отсюда – но чувство, что паришь, не сравнимо ни с чем. Давид всей грудью вдохнул остывший воздух. Да, он изменился. Пах иначе. Давно он тут не был. Не стоило пренебрегать своими обязанностями. Вернувшись в комнату, он разулся и упал на кровать.