В капкане у зверя

Тот, кто нарушил запрет, либо не знал о нем, либо шел на сознательный риск. Не знать могли только двое: Артур и Анна. А вот остальные… Давиду не верилось, что существовал кто-то, кто не побоялся вызвать его гнев. Каждому, мать их, было известно, что он в курсе всего, что здесь происходит!

– Это могла быть Нейшина? – В его голосе слышался низкий, едва сдерживаемый рык.

– Кто? – Стас недоуменно сдвинул брови, перестав вгрызаться в сочного кролика. – Художница, что ли? Вполне возможно. Но размера ее ноги я не знаю.

 – Он ухмыльнулся, но при взгляде на Давида мгновенно стал серьезным. – Без понятия. Тебе кажется, что… деревня в опасности?

Давид едва ли не скрипнул зубами:

– Я надеюсь, что не прав.

– Твое чутье редко нас подводило.

Давид поднялся на ноги. Солнце наполовину спряталось за холмами. Немного похолодало.

– Где ты видел следы?

Стас задумался:

– Возле дома старого вожака. Постой, ты собираешься туда поехать?

Давид одернул рукава рубашки. На манжетах темнели бурые пятна крови.

– Но там уже ничего не осталось. – Стас тоже поднялся. – Дождь все смыл. Что ты рассчитываешь обнаружить?

– Что-нибудь.

Стас покачал головой.

– Дурацкая затея. И уже поздно. Когда ты приедешь, будет вечер. Оставайся, переночуешь здесь. А завтра придумаем, как поступить.

Давид подхватил с земли пиджак. Ткань пропахла костром, землей и смятой травой.

– Если заметишь любую странность, все, что угодно, что бывает не так, немедленно звонишь. Лично мне. Мой номер у тебя есть.

Стас скрестил руки на груди:

– Не нравится мне все это. Ты всерьез думаешь, что кто-то… Даже не знаю…

Давид накинул пиджак на плечи и взглядом пригвоздил Стаса к месту, на котором тот стоял.

– Просто позвони, если что-то увидишь.

Стас покорно нагнул голову и обнажил шею:

– Позвоню.

Давид удовлетворенно кивнул:

– Спасибо за ужин.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошел к брошенной у леса машине.

Он приехал в старый Крельск, когда солнце уже село, но было еще достаточно светло.

Сизый сумрак растекался над старыми домами, превращая их в жутковатые сказочные декорации. Покинутая деревня. Без лишней надобности сюда никто не ходил. Поселение стояло забытым и брошенным. Давид любил иногда бродить среди оставленных жителями домов. Некоторые из них до сих пор хранили глубокие борозды когтей. Никогда не заживающие раны. У самого края леса – высокий каменный дом, осыпающийся, изо всех сил сопротивляющийся разрушению.