Развратная

Вика до сих пор помнила то щемящее, едкое чувство одиночество, которое сопровождало ее повсюду, куда бы она ни пошла. Все проступки, которые она совершала, имели одну цель: привлечь внимание родителей, заставить их забрать ее. Но однажды она поняла, что этого не случится. Они не приедут, не заберут, не увезут ее. Только вот желание участвовать в проделках и сумасшедших затеях, зачинщицей которых она часто оказывалось, уже давно укоренилось в душе. Жажда пощекотать нервы съедала изнутри. И годы, которые раньше всегда казались потраченными впустую, теперь окрашивались в иные тона.

Почему-то именно они сейчас воспринимались самым ярким и счастливым временем в ее жизни. Не десять лет с любимым мужем, а десять лет в интернате…

На кухне снова послышался какой-то шум, а в животе заурчало. Вика постаралась прогнать неожиданно нахлынувшие воспоминания о прошлом. Она выбралась из кровати и сделала несколько неуверенных шагов. Неужели Рома вернулся раньше и готовит? Последний раз, когда он пытался сделать что-то сам, то чуть не испортил духовку и извел кучу продуктов из-за двух бутербродов.

Вика до сих пор помнила жуткую вонь. Гарью пахли кажется даже стены в квартире. Сейчас же ароматы были совершенно иными. Рот помимо воли наполнился слюной. Держась за стену, Вика вышла из спальни и прошла в тесную кухоньку.

Прямую спину и широкие плечи она узнала сразу. У плиты стоял Павел и сосредоточенно что-то перемешивал в сковороде. Вика замерла от удивления. Помимо воли ее взгляд скользнул ниже: ну узкие бедра и длинные ноги.

Сердце забилось чуточку быстрее. Кровь ударила в голову. С силой зажмурившись, она резко распахнула глаза и встретилась взглядом с Павлом. В какой момент он обернулся. Вика сглотнула ком в горле, пытаясь вырваться из омута, в который ее затягивала насыщенная зелень радужки. Наверное, когда Бог создавал его, то задумал посмеяться над женщинами: смотрите, какой! Вам о таком только мечтать! Господи, что за мысли лезут в голову?!

Хриплым скрипучим голосом Вика выдавила:

– Почему ты до сих пор здесь?

Павел отвернулся и снова принялся размешивать содержимое сковороды.

Пахло яичницей. До одури аппетитно.

– Кто-то же должен присмотреть за вами. У Семена Владимировича, увы, рабочий день в самом разгаре.

– Я не просила тебя приходить… – Вике не хватало воздуха. – И притаскивать какого-то врача.

Павел выключил плиту. Ловким движением он выгрузил на тарелку яичницу с помидорами. От яркой красно-желтой горки вверх поднимался парок.