Встретимся в октябре. Твой кот

Я имею ввиду устные распоряжения…

Он резко прервал меня:

– Я прекрасно знаю, что ты имеешь ввиду!

– Ну так почему я узнаю обо всем этом только сейчас?

– Потому что ты тоже чей-то сын! – Он хлопнул рукой по столу. – Нина с Геной не простят мне, если с тобой что-то случится. Я сам себе не прощу.

Даже смешно стало:

– Вы из какого фильма это выдрали? – Он бросил на меня недовольный взгляд, а я усмехнулся. – А теперь серьезно. Вы знаете, что я это могу. У вас есть нужные связи. А я раздобуду то, что вы покажете этим связям.

Ваша задача сделать все, чтобы я получил… приказ.

Собственно, это и было тем, чем я обычно занимался. Задания и спецоперации, о которых даже не существует записей. Вернее, они есть, но ограничены лишь парой строк.

Я копаюсь в этой грязи уже столько, что иногда грань между добром и злом не то, что стирается, – она искажается. Для меня это все стало такой обыденностью, что я почти даже не переживаю. Внутри все давно превратилось в черно-серый пепел.

Лишь иногда оживают остатки сгоревших органов, и я начинаю испытывать физическую боль от всего совершенного.

Успокаиваю себя только тем, что большинство из тех, на кого мы получали «приказы», так или иначе были грязью. Торговля оружием, наркотиками, живым товаром… Это самое невинное из того, что они делали. Просто до определенного момента они были… нужны. Но потом в них перестали нуждаться. Или они забыли, под кем ходят. Или еще по какой-то причине. И вот тогда приходили такие, как я.

Чаще я работаю в одиночку. Иногда в группе с еще несколькими такими же «призраками». На бумаге наших должностей попросту не существует. Мы – обычные спецназовцы. Только зарплаты у нас больше, чем у остальных, и получаем мы их на особые счета.

В остальном же… самые простые, ничем не примечательные, мужчины и женщины.

Я перелистнул еще одну страницу, выныривая из чернухи, в которую сам же себя и загнал. Странно, но только Злыдню удавалось немного примерить меня с этим и вытянуть из ставшей привычной готовности к смерти.

Я осознавал, что однажды и от меня могут захотеть избавиться.

Но только последнее время начал хотеть жить. По-настоящему. Чтобы и у меня было все то, что есть и у остальных людей. То, что они считают бытовухой, обыденностью и рутиной.

Я быстро сфотографировал ксерокопии тех страниц, которые были разбросаны на поляне в роще.

Даже если тут замешан сам сатана, я его найду. И поборюсь за свою обычную жизнь.