Пополам

Он, потеряв мать, больше всего на свете хотел бы ее хоть раз увидеть. Пусть во сне. Вспомнить ее запах, голос. Но ничего не осталось. Все стерлось. Он завидовал Ане. Ее мама была жива, здорова. Она могла с ней увидеться в любой момент. Даже если мать что-то недодала дочери, не привила нежность, не стала ей близкой – пусть не подругой, а просто родным человеком, которому можно обо всем рассказать, – разве это уже не счастье: просто быть рядом. У него такой роскоши не было. Аня не стала для него близким человеком. Но разве он имел право судить ее за это? Нет, конечно.

Он не знал, что такое настоящая близость, семья. Аня – жена. Посторонний человек, который вдруг стал родным по документам. К жизни это не имело никакого отношения.

Георгий не проявлял нежности, не был ласковым. Аня объясняла это его детством. Его не обнимали, не целовали, не прижимали. Тактильные ощущения он не понимал. Она и не пыталась пробиться к нему, откровенно говоря. Не хочет – не надо. Ей своих проблем хватает. Георгий оказался хорошим мужем, состоятельным, пусть и не щедрым, мужчиной, способным хорошо обеспечить семью.

Разве этого недостаточно для счастья? Разбираться с его тараканами в голове она не собиралась. Она его не любила никогда. Если он этого не почувствовал, то сам дурак, что согласился на брак. Она его не заставляла. Это было его решение. Но и ее. Она хотела стабильности, достатка. Он – молодую жену. Так что сделка была выгодна для обеих сторон. Если Георгий рассчитывал на другое, то она нет. Она выходила замуж с «холодной головой».

Мать Аню тоже никогда в детстве не обнимала и не целовала, но она решила, что никогда так не поступит со своим ребенком. Антона, когда тот был младенцем, Аня тискала и зацеловывала. Каждый пальчик, каждую складочку на теле. Глазки, ушки.

– Что ты с ним лижешься? Он же мальчик, – строго сказала мать, увидев, как Аня целует сына.

– А с девочками можно? – огрызнулась она.

– Девочки – другое дело, – ответила мать.

– Тогда почему ты меня не целовала? – Аня закипала.

Понимала, что сейчас сорвется.

– Некогда было. Работала я, – ответила мать. – Тебя надо было чем-то кормить, а не целовать. Ты сейчас на всем готовом с жиру бесишься, а поработала бы с мое – так ценила бы, что имеешь.

– Мам, надоело, понимаешь? Сколько можно? Почему я у тебя такая плохая – не ценю, не дорожу, не понимаю? Может, дело не только во мне? Может, в браке двое участвуют? – закричала Аня, не сдержавшись.

– Я не знаю, как сейчас.