Этна

Кто это сказал, что если в первом действии на стене висит ружье, то в последнем оно обязательно должно выстрелить? Чехов или Станиславский?

– Все-таки, кажется, Чехов, – проговорил я не очень уверенно.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул Альфредо и повернул голову туда, где из-за вершин каштанов выплывало что-то вроде облака. Дым Этны.

* * *

Так это начиналось, так это продолжалось, и все мои дни на виноградниках были мирными, без каких-либо потрясений. Да и тут – ну, что за проблема, подумал я.

Вот тогда, в 2005-м, – там было убийство, и я все-таки нашел убийцу, другое дело – наказывать его было поздно. Его уже, как выяснилось, наказали. Те, кто его послал убивать.

То была история, связанная с масштабной финансовой… нет, даже не аферой, всё было почти законно, но – большой пакостью, когда шли по людям, по судьбам, по правилам и законам лучшей из профессий. И я в этой истории все-таки разобрался, хотя тогда меня и опередили. В итоге же я лишился того, что было моей жизнью.

А тут – да это же смешно. Никаких убийств. Да, неизвестный человек воспользовался моей ванной, оставил мне кровавое полотенце и увел еще одно, но пусть это будет моей самой большой неприятностью. Он же убрался из моего дома своим ходом, значит – жив…

Если только это не Джоззи. Если это не ее кровь.

И тут, пока я продолжаю об этом размышлять, появляется Джоззи. Она входит и требует гладить ее по голой спине. Я спрашиваю – не ранена ли она. Джоззи смеется. Я предлагаю изучить каждую клеточку ее тела, чтобы проверить – нет ли там все-таки ран.

И Джоззи с большим удовольствием позволяет мне это сделать.

Ран у нее не обнаруживается.

Бензин, граппа, тряпочка, скотч

В ночь, когда хлопали лопасти вертолета и завывали сирены – то была пятница, а на следующий день я поехал в Таормину. Один, потому что Джоззи не смогла: индустрия гостеприимства подмяла ее под себя.

У меня не один дом, а почти что два. Второй – в Таормине, в «Атлантиде» у Лазурного грота, где даже в плохой день можно сидеть на балконе и смотреть на невероятную, ненастоящую зеленоватую голубизну у ног – и на далекий почти вертикальный обрыв по ту сторону бухты.

Этот обрыв косо исчерчен дорогами – две ведущие вверх, к шоссе, и повыше само шоссе. Ла страда.

День: сбегающие вниз по склону бежево-седые скалы, пятна зелени как лишайник. Нескончаемые игрушечные разноцветные машины мелькают под почти вертикальной стеной вправо-влево.