Этна

Двум троллям эти слова не понравились, оба синхронно изобразили очень характерное движение – какое? Угрожающий наклон корпуса? У меня не было времени подбирать тут слова.

Я сделал два шага влево, ближе к воротам. Чтобы тролли оказались почти между мной и Альфредо. И начал нести бред, громким, чуть скрипучим и гнусавым голосом – даже как бы чуть усталым:

– Вы находитесь на территории сельскохозяйственного предприятия федеральной провинции Катания, являющегося частной собственностью. Вы совершаете нарушение уголовного кодекса Итальянской Республики, статья двадцать восемь, пункты первый и второй.

Перед вами законный владелец этой собственности, ясно и недвусмысленно выразивший свое отношение к вашему вторжению. Люди, которые сейчас находятся в галерее на втором этаже, только что вызвали полицию. Время прибытия патрульной машины – от трех до десяти минут.

Нет, я говорил это не на итальянском. И даже не на английском – это был американский язык в полном великолепии. Пусть и с возможными ошибками.

Я не думаю, что тролли знали уголовный кодекс Итальянской Республики – я тоже его не знал, и статья двадцать восемь могла касаться чего угодно или вообще не существовать.

Но я хорошо понимал, что эти двое сейчас ощущают.

Они ощущают, что оказались между двумя мужчинами, второго из которых в данный момент не видят.

Как и ожидалось, не оба, а только один тролль мягко повернулся ко мне, и они встали валетиком в середине двора, всё очень грамотно и сыгранно.

Но еще я знал, что им не понравилось мое сообщение о том, что на втором этаже – да вдобавок в «галерее», в Америке этим словом означают тир, – кто-то еще есть, и неважно, звонит ли этот кто-то в полицию или нет.

Просто если вы профессионал и оказываетесь ровно в середине пустого пространства, с четырех сторон окруженного каменными стенами, у которых есть окна второго этажа, и вдобавок между парой недружественных личностей, спереди и сзади, то кожа ваша должна чувствовать только одно.

Вы в невыгодном положении. Фактически вы в ловушке.

Альфредо просто стоял на том конце двора, чуть приподняв подбородок. Я тоже застыл на своем месте.

Один быстро сказал что-то углом рта в свой микрофон. Тот, что высился лицом к Альфредо, развернулся. Оба мягкой походкой, непрерывно обводя двор взглядами, прошли к воротам. И скрылись за ними.

Один внимательно посмотрел на меня.

Секунд через девяносто звук вертолетного мотора там, за воротами, изменился, а потом и растаял в небесной тишине.