Во власти (не)любви

 – Почему именно к нему? Человек, да и вообще он… Давай выберем кого-то другого!

– Считай это благотворительной акцией, – ухмыльнулась Джин, бросив мимолетный взгляд на парня, который держался за своим столом очень прямо и, казалось, будто не замечая образовавшегося вокруг себя вакуума, внимательно слушал преподавателя. – Ему такого счастья вовек не обломится, так что пусть порадуется…

– Да хоть к самому черту, – быстро сообразив что-то в уме, Надин ангельски улыбнулась Джине в ответ. – Все равно, если не уложишься в неделю, сделать это придется тебе.

А ты не уложишься – это просто нереально! Честно говоря, мне даже немного жаль тебя. Но я тебя за язык не тянула. Ума не приложу, почему вдруг тебе захотелось унижения?

На самом деле, в случае неудачи удар по самолюбию получается сокрушительным, тройной силы: отказ Торстона, поцелуй с Вацлавом и «голая» защита курсовой. Но этого просто не может случиться, даже допускать такую возможность смешно – Джина Моранте никогда не проигрывает.

Так что целовать убогого Кнедла придется ее кузине! И сверкать перед аттестационной комиссией своими прелестями тоже.

Между тем занятие подошло к концу. Выслушав ответы на вопросы, дополнив их своими замечаниями, но так и не поставив ни одному из отвечающих «отлично», профессор Горанов размашистым почерком принялся записывать на доске задания к следующему семинару.

– Мы с вами продолжаем изучать творчество классически совершенного Ивана Алексеевича Бунина, поражающего своими изысканными и интригующими произведениями, – проговорил Горанов, подводя черту под четырьмя вопросами и обаятельно улыбнулся.

 – Моего любимого русского писателя, если вы еще не поняли. Помимо четырех вопросов, которые входят в программу, я хотел выделить еще один, особенный…

И он написал: «Художественный мир повести И. А. Бунина, «Митина любовь», последние два слова подчеркнув жирной двойной линией.

– Эта повесть несомненно отличается от остальных произведений Ивана Алексеевича, является определенной вехой его творчества и имеет особенный шарм.

Мне хотелось, чтобы этот вопрос был подготовлен со всей старательностью и прилежанием. Кто возьмется? Учтите, что при моей любви к Ивану Алексеевичу это вам зачтется особо.

Джина без колебаний подняла руку. Помимо нее вызвалась Роз Бертен… и на этом все.

– Как ты ринулась в бой, – вполголоса хмыкнула Надин.