Мой босс из ада

Он бросил на меня короткий взгляд и попрощался словами:

– А вы все еще копаетесь!

Наверное, еще вчера я бы возмутилась, разрыдалась, и ему опять потребовалось переводить на меня носовые платки и пластиковые стаканчики.

Но что-то такое случилось, и теперь я воспринимала его высказывания совершенно спокойно. Улыбнулась, пожелала доброго вечера и склонилась с ножницами над очередной открыткой.

Говорят, что оригами успокаивает. Уж не знаю, можно ли назвать мое занятие оригами, но оно действительно если не успокаивало, то вводило в какой-то транс.

Я сидела, выполняла однообразные движения, размышляла о жизни, когда дверь отворилась.

В приемную вошел Глеб Юрьевич. В руках у него были новенькие в упаковке ножницы от известного производителя канцтоваров. Он отставил в сторону портфель, аккуратно распаковал ножницы, выбросил упаковку в мусорное ведро, уселся напротив моего стола и спросил:

– Которые из них уже высохли и можно разрезать?

Я не сразу поняла его вопрос. А когда поняла, словно завороженная, протянула ему отпечатанную страничку.

Он принялся сосредоточенно вырезать. А я так и осталась сидеть с открытым ртом.

– Что вы на меня так смотрите? Не могут же наши партнеры остаться без поздравлений, только потому что вы такая медлительная. А еще и почта! Она почти как вы. Пока вы доделаете, глядишь, к Новому году и дойдут.

Я всё еще не могла подобрать слов.

– Ну же, приступайте! Вы ведь не думаете, что я сделаю всё за вас!

Я почему-то вздохнула с облегчением.

Все в порядке, Глеб Юрьевич – по-прежнему исчадие ада. Почему-то меня эта мысль радовала. Мне совсем не хотелось начинать относиться к своему начальству как-то иначе. Особенно учитывая то, что мы полночи проторчим одни в пустом здании.

Глава 6

Работа спорилась. Конечно, если бы я вырезала открытки в компании с каким-нибудь хорошим и приятным человеком, время пролетело бы куда быстрее – за разговорами и обсуждениями. А ещё я бы обязательно пожаловалась на жуткого босса и в красках бы рассказала, какой он отвратительный тип и как трудно рядом с ним работать.

Но увы. Единственный во всём мире человек, с которым я не могла поделиться своей болью, сейчас сидел напротив меня и, закусив губу от усердия, помогал мне выполнять свое же глупое поручение. Вот спрашивается, почему это должны делать мы, а не типография какая-нибудь?!

Но задавать этот вопрос ему я точно не буду. И никакой другой тоже.