Мой любимый зверь

Просто она устала, перенервничала, вот и лезут в голову всякие дурные мысли.

Она медленно открыла дверь, осторожно переступила через порог, и тут же чья-то рука зажала ей рот, а незнакомый голос просипел в ухо:

– Только пискни – убью!

Инга не сомневалась: точно убьет.

Глава 6

Щелкнул входной замок, словно мышеловка захлопнулась. Ключи выпали из дрожащих пальцев, жалобно звякнув.

– Значит, так. Веди себя тихо. И отвечай тоже тихо. И учти – вякнешь погромче…

Инга часто закивала, насколько это позволяла хватка бандита.

Чужая ладонь наконец убралась, с плеча сдернули сумку, ее толкнули вперед. Вспыхнул свет, и Инга чуть не вскрикнула, хоть и обещала себя вести тихо. Прямо перед ней в прихожей стояли двое. Невысокие, коренастые, с тяжелыми злобными взглядами. Сзади перекрывал массивной тушей дверь еще один, отрезая пути к бегству. Толстый и рыхлый, с прилизанными на косой пробор волосами. Тот самый, что приказал молчать. Брезгливо порывшись в ее сумке, он небрежно швырнул ее в угол, пнув туда же ключи.

Кто они? Что им от нее нужно? Инга вжалась в вешалку, переводя испуганный взгляд с парочки коренастых на толстяка и обратно. В горле пересохло, внутри скрутился ледяной комок страха.

– Где он? – хрипло спросил толстяк.

– Кто? – Инга уже догадывалась «кто», и от этой догадки становилось не по себе.

– Охотник.

– Охотник?

Ежки-матрешки, да они психи! Хотя… Разве могут люди сходить с ума группами? Обычно они делают это поодиночке.

«Только гриппом вместе болеют», – всплыло в памяти откуда-то из детства.

От ужаса ее затрясло, по позвоночнику потек холодный пот. У нее в квартире какие-то опасные типы, которые требуют от нее то, чего она не может им дать. А Инга слишком хорошо знала из сводок новостей, чем такие вещи обычно заканчиваются.

– Не притворяйся, – злобно зашипел ей толстяк.

До сих пор разговаривал с нею только он. Те двое молчали. Кажется, они выполняли исключительно декоративную функцию.

– Ты знаешь, кто он.

Вы вместе, – он приблизил лицо к Инге и шумно втянул ноздрями воздух. Потом посмотрел на своих и заискивающе сказал: – Это его баба, точно говорю!

Судя по тому, как он обращался к тем двоим, главные все-таки они. Ну или кто-то из них.

– Когда он придет? – взвизгнул толстяк прямо ей в ухо. А ведь он боится. Боится своих подельников и уже начинает раздражаться.

– Я не понимаю, о ком вы, – выдавила Инга, стараясь не выдать страха и дрожи в голосе.