Не шутите с боссом!

– Да это мука обыкновенная!

– А вам откуда знать?

– Но это же я… Я ее в пакеты рассыпала и в портфель ему подложила.

Теперь он смотрел на меня так, будто подозревал во всех преступлениях, которые совершались на его участке в этом году.

– И зачем же вы все это сделали?

– Чтобы разыграть… Но мы у себя в офисе разыграть хотели… И предположить не могли, что охранника унесет пить чай именно в тот момент, когда Вячеслав Павлович пойдет на эту дурацкую выставку, – я вздохнула, – встречаться с потенциальными партнерами.

Хотя, наверное, о партнерах уже можно забыть… Они видели, как его в наручниках из здания выводят.

В очередной раз озвучив, причиной каких неприятностей стала, я снова разревелась.

– А ты ему вообще-то кто?

– Никто. Секретарь. Похоже, уже бывший.

Полицейский задумчиво пожевал своих гусениц под носом, и у меня в сердце затеплилась надежда.

Пауза слегка затягивалась, и тут в мою измученную переживаниями голову пришла гениальная мысль. Я раскрыла сумочку и судорожно стала в ней копаться.

Как раз сегодня получила аванс. Не бог весть какая сумма, но все-таки! Судя по тому, как этот дядечка выглядит, ему и она не помешает. Одной рукой я вцепилась в деньги, не вытаскивая их из сумки, а другой рукой – в саму сумку.

– Может быть, я дам вам взятку?

– Что-о-о? – поперхнулся полицейский. Его глаза стали круглыми-круглыми, а брови полезли на лоб.

– Ну, взятку, деньги, понимаете?

– Понимаю, – нахмурился он. – Знаешь, какая это статья?

Ох ты ж черт… Кажется, еще хуже сделала.

Я замотала головой: откуда мне знать статьи, а он сказал:

– Ничего страшного, что не знаешь. Незнание закона не освобождает…

Понятия не имею, откуда еще в моем организме оставалась жидкость для слез, но они снова потекли по щекам.

– Тогда сажайте меня, – сказала я, протянув ему обе руки уже без денег, запястьями вперед. – Это же я во всем виновата. А его, пожалуйста, выпустите.

Что-то похожее на жалость промелькнуло в глазах стража порядка, он сказал:

– Выпустим, выпустим, не переживай.

Но я ему уже не верила и буркнула:

– Когда, лет через десять? – Слезы куда-то делись, и я повысила голос: – Ну уж нет. Арестовывайте меня!

– Да вот сейчас и выпустим, – он посмотрел на допотопные часы, висевшие на стене. – Уже скоро. Неужели ты всерьез думаешь, что мы преступника от жертвы розыгрыша не отличим? Вот такое представление у населения о работниках полиции?

Что? Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять сказанное.