Благими намерениями

– Зачем же всех, пан… товарищ? – отозвался Генрих. – Нацистов бить надо. А немцев за что? Не все же немцы – нацисты. Я тоже немец…

– Как так? – снова насторожился Антон. – Ты же говорил…

– Ну да, – согласился Генрих, – я – еврей. Но родился и вырос в Дрездене. Это на востоке Германии. А потом, в тридцать шестом году, когда жить там совсем невозможно стало, переехал в Прагу. Когда и туда нацисты пришли – снова перебрался. Сначала в Варшаву, а оттуда – в Ровно. А с тридцать девятого года в Гоще живу…

– Значит, немецкий знаешь? – оживился я.

– Так, па… товарищ, – кивнул Генрих, – знаю. А еще знаю чешский, польский, украинский и русский языки.

– Чем ты занимался до войны? И почему из Ровно в Гощу перебрался?

– Магазин у меня был. Торговал всякой хозяйственной мелочью. И в Дрездене, и в Праге, и в Варшаве, и в Ровно магазин держал. А потом, когда Советы пришли… – На этих словах Генрих как-то опасливо на меня глянул и втянул голову в плечи. – В общем, ваши ж не приветствовали коммерцию.

И дом у меня забрали. Пришлось в Гощу переселиться. А куда еще идти было? Вся Европа под нацистами… А там в школу учителем устроился. Так и жил, пока и сюда они не добрались.

– А почему на восток, за нашими, не ушел?

– Не успел, – снова понурился Генрих. – Все не верил, шо гитлеровцев аж сюда пустят. А потом уже поздно было…

– Хорошо. Продолжай.

– А шо продолжать? Собрали они евреев в Гоще и по окрестным селам и заставили работать.

– Почему вас мало так? – спросил я. – Всего четыре человека на лесопилку? Или евреев больше не набралось?

– Как не набралось? Кто годный для такой работы был – больше десятка набрали.

Только не одна ж эта лесопилка в округе. Вот и раскидали нас. Мы ж вместо тягловой скотины на той лесопилке были. Нам даже топоры не доверили. Лес валили мужики с хуторов – не знаю, вольные или их тоже заставили, потом мы вчетвером бревна тащили к лесопилке, а тут уже другие с ними работали. А на ночь нас в сарае запирали…

– Понятно. Ян, иди сюда! – Когда Ян подошел, я спросил: – Что про Генриха рассказать можешь?

– Та Генриха я уже давно знаю, – сразу ответил Ян.

 – Он через улицу от меня жил. Правду говорит – учителем у нас в школе был.

– А об остальных что скажешь? – снова повернулся я к Генриху.

– Филипп Гроссман из Тереньтево. Это тот, который справа сидит, – начал заочно знакомить меня со своими товарищами Генрих. – Он до войны держал скобяную лавку. Алик Мец, который посередине, – из Виткова.