Пирожки для принца

А тут ни познакомиться толком, ни характерами притереться, ни местные обычаи изучить…

Толик, икнув, заявил:

– Так ведь турнир-то через неделю. Не будет жены – и все, пролетает наш принц как фанера над Парижем. А невесту его того… – он снова уставился на амфору.

Турнир? Невесту «того»? Ничего себе новости! Или информатор уже заговариваться начал?

Задумавшись, Соня машинально плеснула чуть больше, чем следовало. Толик тут же ухватился за стакан обеими руками и залпом выпил, пока она не передумала и не отобрала спиртное.

– Чего «того»?

– Ну как же… отравили, как обычно. Туда ей и дорога, если честно. Злобная баба была, – глаза представителя подозрительно заблестели. – А вот ты, Соня, человек. Ты душу мужика понимаешь. Я, Соня, за тебя горой. Если кто будет обижать – хоть стервозина эта, Кларина, хоть муж-объелся-груш, – ты мне только скажи.

Во время этой пламенной речи смотрел он, впрочем, не на Соню, а на амфору.

– Скажу, скажу, – проворчала она, оглядывая стол.

Надо бы представителю какую-то закуску выдать, не то долго он не продержится. – А ты мне лучше скажи: что это за турнир такой, куда без жены никак?

Ответа не последовало.

Да что ж это такое! Стоило Соне на минуту отвести взгляд – Толик уже храпел, уронив голову на руки. Да, негусто. Но хоть что-то становится понятно. Соня встала, взяла со стола амфору. Пусть трезвеет, защитничек. Попыталась припомнить обратную дорогу: пока горничная вела ее, она примечала, где и куда сворачивать.

Беседа получилась скоротечной. Но, может, оно и к лучшему. Глядишь, удастся вернуться в покои до того, как Кларина ее хватится.

Распахнувшаяся дверь и мрачная тетка на пороге поставили крест на этой надежде.

– Ах ты ж, иноземное отродье! Ты что же благородную семью позоришь? Где это видано, чтоб невеста принца по мужиками с бутылками бегала? Да средь бела дня, да на виду у всех!

На Соню накатила холодная ярость.

Она едва успела остановиться и не подумать что-то вроде: «Да чтоб ты провалилась, карга старая!». Вместо этого она начала кричать не хуже той Кларины:

– У нас, в моем мире, такое видано! Куда хочешь – туда и иди, с кем хочешь – с тем и разговаривай! И никакого позора благородной семье! А еще, чтоб ты знала, вообще никакой благородной семьи! Самая обычная, простая. Без всех этих ваших великосветских заморочек.