Отдаться ректору или умереть

К чему злиться на Алекса, если я прекрасно знаю, что именно является причиной моей досады на самом деле?

Но извиняться не хотелось.

В дверях Алекс обернулся и робко произнес:

– На вас лица нет, магистр. Может, обратиться к лекарю?

– Ступай, – устало сказал я. – Мне просто нужен сон.

Когда дверь за Алексом закрылась, я облегченно выдохнул. Нет, уж лучше побыть одному.

Я снова сел за стол, пододвинул к себе фолиант и снова попытался читать, и даже почти преуспел.

В дверь постучали, и это было последней каплей.

Я раздраженно крикнул: «Да!» – и уставился на дверь, готовый послать Алекса ко всем могилам. Но входить не спешили, и мне пришлось встать и открыть дверь самому.

То был не Алекс. На пороге стояла Виктория.

Она смотрела на меня насмерть перепуганными глазищами. Сделала шаг вперед. Мне пришлось подвинуться, чтобы пропустить ее.

И, глядя куда-то в сторону, Виктория прошептала:

– Наверное, нет никакого смысла тянуть… Ничего ведь не изменится… Раз вы говорите, что проклятие уже нас убивает… Думаю, стоит сделать все прямо сейчас… чтобы как можно быстрее покончить с этим.

У меня внутри все скрутилось в тугой узел, я не сразу нашел нужные слова, а она, не дожидаясь ответа, сказала:

– Только должна вас предупредить, – казалось, каждое слово дается ей с трудом. – Это будет мой первый опыт… такого рода. Я девственница.

Она залилась краской, а я был готов проклясть день, когда родился.

Глава 10

Не знаю, как я смогла сказать это и не провалиться под землю.

И очень жаль, что не провалилась, потому что в миг, когда повисла эта бесконечная, невыносимая пауза, мне показалось, я сгораю в мучительном огне.

Наконец магистр Дарквиль сказал:

– Проходите.

Я до боли укусила себя за губу. Может, ещё не поздно сбежать? Подумаешь, проклятие, страшная и неизбежная гибель! Это всё равно лучше, чем то, на что я сейчас согласилась.

Я сделала шаг вперёд, и вдруг магистр перехватил меня за руку. Кровь хлынула в лицо, я застыла, опасаясь поднять глаза.

– Пожалуй, не здесь… – прозвучал над головой низкий голос магистра. – Пойдемте в гостиную.

Ну да, конечно. Не в кабинете же этим заниматься.

Я представила себя на столе, раздетую, растерянную, сосредоточенного донельзя магистра между моих ног – и покраснела так, как, казалось бы, краснеть уже невозможно.

В гробовом молчании мы вошли в гостиную. Я встала у дверей, магистр прошёл вглубь, остановился у высокого узкого шкафа и открыл дверцу.