Школа чернокнижников. Тёмная метка

– И оно всегда проводится поздней осенью, именно в этот день?

Честно говоря, я уже была не так уверена, что вовремя вышла из лазарета. Могла бы полежать еще недельку.

– Нет, оно традиционно проводится осенью, но в ночь, когда ректора нет на территории школы. И насколько нам стало известно, это как раз сегодня.

– Магистр Линард куда-то уезжает? – спросила я.

– Ну да, в императорский дворец. Эта история с абсолютным артефактом наделала шума. Он до сих пор разгребает последствия.

– У него будут неприятности? – обеспокоенно спросила я.

– Ты сейчас говоришь о нашем ректоре или о каком-то другом магистре Линарде? – Рилан удивленно вскинул бровь.

– О нашем, конечно… Я других не знаю.

– То есть о том самом магистре Линарде, который считается самым сильным темным магом империи? О том, кто смог исцелить тебя, когда даже светлые маги опустили руки?

Так, кажется, я уже поняла, к чему клонит Рилан, но он продолжал:

– Если ты и правда о нем, скорее стоит бояться за дворец.

Если что-то пойдет не так, это у них могут быть неприятности.

Я невольно хихикнула. А ведь действительно, речь идет о нашем ректоре – великом и ужасном. Что может грозить ему в императорском дворце? Пусть они там нервничают.

– Ладно, договорились. Явлюсь на страшно секретные гонки, – проворчала я и направилась в столовую.

Чтобы ни случилось, а забыть о гостинце для Карлы второй раз я не имею права.

В столовой клубилась толпа. Стоило мне шагнуть внутрь, как прошелестели шепотки, прилетели несколько любопытных взглядов.

Кажется, сплетня набирает обороты и охватывает все большие слои местного населения. Селеста подняла голову от своей тарелки и помахала мне рукой. Нет, определенно раньше она мне нравилась больше. От той Селесты хоть ясно было, чего ждать. А эта, незнакомая, могла в любой момент выкинуть что-то… невообразимое.

Я протиснулась к раздаточному столу и стала быстро наполнять поднос.

Только потянулась за чаем, как на меня с криками налетел черный вихрь:

– Аллиона, вот так сюрприз!

На самом деле вихрь был не совсем черным.

Черным, как ночь, было платье, а вот на лице этого стихийного бедствия толстым слоем лежала белая пудра, придавая Филае пугающий мертвенно-бледный вид. Огромные, густо подведенные черным глаза сияли.

– Филая! – я крепко ее обняла.

– Что же ты не сказала, что тебя выпускают? – щебетала Филая, ставя тарелки на поднос.