В ловушке

Даже на то, чтобы послать заботливого Константина Павловича ко всем чертям. Чай с бутербродом? Ладно, чай с бутербродом еще можно выдержать.

Глава 2

Только войдя в кухню и увидев гору бутербродов и дымящийся чай, Александра поняла, как на самом деле она была голодна. Просто чертовски голодна. Она набросилась на еду с энтузиазмом человека, вернувшегося из трехдневного похода, при условии, что пакет с провиантом он забыл дома.

Было немного обидно, что посторонний Константин Павлович знает о ней больше, чем она знает сама о себе.

Спустя какое-то время Александра поймала себя на том, что есть уже не хочет, но все равно медленно потягивает чай из кружки, будто не желая, чтобы ужин заканчивался.

Почему-то ей было проще сидеть здесь, на кухне, вдвоем под теплым уютным светом абажура и молчать, и слушать молчание, спокойное и умиротворяющее. И не чувствовать себя такой одинокой. И мысль о том, что придется возвращаться в пустую гостиничную спальню, вызывала тоску и отчаянное сопротивление.

Она резко отставила чашку. Не хватало еще до утра торчать тут, вынуждая Константина Павловича оставаться рядом караулить ее. При неярком свете были хорошо видны глубокие тени у него под глазами, слишком явно прорезавшуюся морщинку между бровей, осунувшееся лицо.

А ведь он, должно быть, ужасно устал. Конечно, устал… Пока Александра находилась в своем пустом безвольном оцепенении, именно он взял на себя все хлопоты по организации похорон.

Да, он таскал ее везде с собой. И по всяким учреждениям, оформляя бумаги, и по каким-то агентствам, и даже в полиции сидел в коридоре и ждал. Насколько она теперь понимала – просто не спускал с нее глаз. Похоже, ему эти дни дались не легче, чем ей.

– Пора, – сказала она и поднялась из-за стола.

Константин Павлович поднялся следом. Но, когда они вышли, Александра растерянно огляделась по сторонам.

Вряд ли она найдет нужную комнату в незнакомом доме.

– Я тебя провожу, – сказал Константин Павлович, явно заметив ее замешательство.

Александра кивнула. Несколько шагов, поворот, – и вот они уже стояли напротив двери. Оставалось лишь пожелать хозяину дома спокойной ночи и переступить через порог. И оказаться наедине. Наедине с мучительными мыслями, воспоминаниями. Наедине с болью, пришедшей на смену блаженному отупению.