Золото под ногами

– Какого Сэма?

– Мой помощник. Русский.

– Да–да, помню. И где ты его оставил?

– На месте преступления.

Хопкинс взял стакан, плеснул в него виски, подал Крамеру.

– Слушай, Фил, – сказал он, – сейчас мне надо спешить, у Саттера снова воруют скот. Я вернусь к вечеру, и…

– Скот воруют? – оживился Крамер, глаза его сузились, рот исказила кривая ухмылка, – Это дело для городского шерифа! Пожалуй, и гвардию надо бы привлечь! А что ты скажешь про пятерых повешенных?

– Повешенных? – переспросил Джеймс

– Ага, – подтвердил Крамер, – да не по–человечески за шею, а зверски! На рыболовные крючья!

– Ничего не понимаю, Фил.

Не знал бы я тебя два года, решил бы что ты слегка повредился умом. Какие крючья? Какие к черту рыболовы?

– Тьфу, – обозлился не на шутку Крамер, – как был дровосеком, так и остался. Пень безмозглый.

– Фил! – взмолился Джеймс, – ты устал и не в состоянии связать двух слов. Отдохни, дружище, а я разберусь с быками Саттера, вернусь и…

– Вчера мы с Сэмом нашли в лесу пятерых повешенных.

То есть сначала нашли Вилли Бойла, а потом уже этих.

– Погоди, Фил, я чувствую, эдак мы запутаемся еще больше. Пока мне ясно одно: у тебя там пять трупов…

– Шесть!

– Ладно, шесть трупов. Они ведь мертвы?

– Мертвее твоего папаши.

– Значит, они никуда не денутся, да? А скот Саттера угоняют прямо сейчас. Если уж так тебе не в нетерпеж, идем со мной. Твоя лошадь сдюжит еще двадцать миль?

– Сдюжит. Я прошел всего тридцать, может быть тридцать пять.

Гнал, конечно…

– Отлично. Давай в седло, по пути все расскажешь.

– Может быть, оружие возьмешь? – съязвил Крамер, глядя на топорик, болтавшийся у Хопкинса на поясе.

– Пистолет в седельной сумке, – терпеливо пояснил Хопкинс, – да ты же знаешь, стрелок из меня тот еще.

– Ладно, идем, – Крамер усмехнулся, – спасем имущество Императора.

Крамер наспех умылся водой из глиняного кувшина, после чего два шерифа запрыгнули в седла и размашистой рысью двинули по центральной улице города на север.

Крамер все время крутил головой и приговаривал «Ну и дела…».

Вчера еще Сакраменто с трудом можно было назвать поселком – три барака, пять землянок. Вся промышленность состояла в рубке леса, который большей частью сплавляли вниз по течению в Сан–Франциско.

Теперь же по обеим сторонам русла шло бурное строительство. Городской участок реки и ее окрестности первыми попали в зону интереса старателей.