Чёртов интернат. Когда дети читают сказки взрослым. Страшные сказки

– Не остался Чёрт в долгу и перед петухом. За крик его неуместный проклятие легло на всю округу. Живность с тех пор здесь не водилась, а та, что случайно забредала, гибла от рук цыганских разбойников. Баронова дочка же сгинула вместе с Чёртом и его свитой в преисподней, – выпалил Артём на одном дыхании.

– Люди Барона хотят вернуть его в табор. Чтобы снять проклятие и стать свободными, – пропищала Ксюша и тут же прикрыла рот рукой, будто сказала что-то лишнее.

Я не сдержала улыбки. Говорят, устами младенца глаголет истина.

– И как, по-вашему, Честер поможет им?

Артём с несвойственной ему суетливостью принялся переворачивать страницы. В поисках чего-то важного он не замечал, как из альбома выпадают вырванные листы. Некоторые были полностью заштрихованы красным карандашом. На других оказались запечатлены жуткие сцены: огромный дуб, обхвативший ветвями горящий трёхэтажный дом; дупло с бесчисленными клыками, которые вгрызаются в человеческие головы; треснувшие, словно переваренные яйца, камни, из которых сочится кровь; фигура у закрытых ворот, тянущая руки к сторожке с заколоченными окнами.

Боже, если завуч увидит эти рисунки, мальчика отправят к психиатру. А если не увидит? Вдруг он опасен? Артём в нерешительности замер, затем всё же протянул порядком измятый лист. Прежде чем вернуться в альбом, рисунок явно побывал в мусорном ведре.

Посреди красного щербатого леса в снегу утопал чёрный камень.

– Жертва, – выдохнул Артём, не поднимая глаз.

Ребята притихли. Даже Чарли, почувствовав напряжённость момента, опустил на одеяло грустную морду.

– Когда ты это нарисовал? – спросила я пересохшими губами.

Мальчик молчал. Трудно было сказать, роется ли он в воспоминаниях или просто не хочет отвечать. Быть может, он ушёл в себя, как это бывало всякий раз, когда его навещала мама.

Таня подсела на диван к Артёму и обняла его за плечи.

– В сентябре, помнишь? – подсказала она. – Ты тогда сильно болел. Тебя даже перевели в бокс. Помнишь? А потом ты вернулся и показал нам рисунок. Тебя ещё Витька за него побить хотел. А Серёжа заступился.

Четырнадцатилетний Витя Коршунов летом был головной болью всех постояльцев. Подросток требовал называть себя Коршуном, втихаря покуривал, отбирал у детей сладости. Все вопросы неуправляемый Витя решал исключительно кулаками.