Чёртов интернат. Когда дети читают сказки взрослым. Страшные сказки

Однажды в день зарплаты он украл у поварихи кошелёк и сбежал. Больше мы о нём не слышали.

Артём, всхлипнув, кивнул.

Быть этого не может. Хотя почему нет? Это просто собачья голова. Не Честера и не Чарли. Мальчику просто приснился дурной сон, который стал сюжетом для очередного жуткого рисунка. Ничего странного. Обычное совпадение.

– Вы нам не верите, да? – проницательный Серёжа заметил мою растерянность. – Спросите у поварихи. Она всё видела!

– Что видела?

Память услужливо подсунула обрывки утреннего разговора.

«Сказочки для непослушных детей всё это. Чтобы за ворота не выходили, вели себя смирно и кашу мою за обе щеки лопали!»

– Я слышала, как она рассказывала историчке… – Лисицына запнулась, поджала губу и бросила на Серёжу умоляющий взгляд.

Мальчик понимающе кивнул и взял на себя неподъёмное для девочки бремя сказителя:

– Вы тогда в отпуске были, в мае. Ирина Геннадьевна оставалась с ночёвками, когда её дочь здесь жила.

Да, предприимчивая повариха нашла для чада «место под солнцем»: кормёжка за счёт государства, свежий воздух и, главное, мать всё время под боком.

Но спустя пару недель девочка без объяснения причин была в спешке выкорчевана из интернатских стен обратно домой. С тех пор повариха здесь не ночевала. До сегодняшнего дня.

– Так вот… Как-то просыпается Ирина Геннадьевна среди ночи из-за мигания света. Ну, эти. Как их. Ну, датчики, которые на движение реагируют. Их потом убрали, потому что они якобы сломались, – Серёжа кивнул в сторону окна.

***

– Чёртов Петрович! – пробубнила женщина, одним махом откинув одеяло из лебяжьего пуха. Тонкая ткань сорочки, опьянённая потом, бесстыже лапала грузное тело. Духота майской ночи и без того сводила с ума, а тут ещё нескончаемая светомузыка за окном. Ирина, кряхтя и охая, поднялась с дивана и босиком пошлёпала к окну. Сторож обходил территорию три раза за ночь: в двенадцать, в три и в пять часов. Сон сморил повариху далеко за полночь, и предрассветное зарево ещё не залило небо огненной палитрой.

Значит, старик решил разнообразить ночную вахту променадом под окнами Ирины в районе трёх часов.

«Нехорошее время, дьявольское», – пришло на ум поварихе, когда она прижалась мокрым лбом к прохладе стекла. Фонарные столбы выжелтили ровную полосу серого асфальта от застывшего дуба до глухих ворот. Безветренная мгла опасливо подбиралась к краям разудалых зелёных крон, отвоёванных у ночи мёртвым светом.