Седло (в)

Сейчас же идиоты одни, воры, бандиты! – тетя Тома вернулась к перечислению маргинальных групп общества. – Украдут или разобьют, взорвут вон, а кому отвечать, мне?

– Я хотел быстро взять.

– Так и надо было быстро! Заболтали меня! Что болтать-то, когда кабинет открыт?! Какой номер у вас?

– Двадцать седьмой.

– Сейчас дам.

Тетя Тома наконец склонилась над заветной тумбочкой и, позвенев ключами, достала нужный.

– Идите быстрее закрывайте, если уже не украли! Ключ сдать не забудьте!

– Хорошо, спасибо.

Седлов вернулся в кабинет. Папоротник стоял на месте как напоминание о неизбывности произошедшего. Теперь с этим напоминанием Седлову надо жить и работать. «Может, переставить его, чтобы не видеть?» – вдруг подумал он, но мысль тут же испарилась при воспоминании о наставлениях Цыбина: «Не поливай и не перемещай».

Егор Петрович понуро закрыл дверь, спустился, вернул ключ, утвердительно ответив на вопрос тети Томы, все ли цело, и вышел из школы. Неуверенно, пару раз оглянувшись, он преодолел школьный двор и уже быстрее пошел к трамвайной остановке.

Когда он выходил, обратил внимание, что рабочие выносят обломки унитаза, падшего героя этого дня. Седлов вдруг неожиданно для самого себя вспомнил, что на Цыбине были белые кроссовки. Но это воспоминание, начавшее было становиться возможным озарением, не могло перейти сейчас в действие и поэтому безвольно обрело статус просто наблюдения.

Глава III. Корпоратив

За последнюю неделю ничего, что усугубило бы состояние Седлова, не произошло, хотя и воодушевляющего – тоже.

Неполиваемый папоротник продолжал стоять на месте, что было замечено всевидящей Токарь, которая в очередной раз предложила забрать растение. Но если раньше Седлов был готов это сделать почти сразу, то теперь промямлил что-то, включающее набор из «хорошо смотрится в кабинете», «привык», «может, хлорофитум возьмете» и «подумаю». «Ну так хоть поливайте, засохнет ведь!» – и на этом явно не последняя атака была завершена.

Единственным качественным изменением стало то, что теперь на литературе Седлов работал не только на Подгорного, но и на Юлю. После вопроса, заставившего его сильно всколыхнуть свой умственно-ораторский потенциал, он не мог не обратить внимание на ответ Юли по заданиям-конструкциям: «Если литература ХIХ века еще ходила над бездной и ее герои не переступали последней черты, то героев литературы ХХ века бездна начинает поглощать, хотя это и спорно;)».