Седло (в)

И в конце подмигивающий смайлик, который вместе с «хотя» означал, что его литература теперь не будет прежней. Седлов стал тщательнее готовиться, продумывая возможные варианты неожиданных вопросов и ответов на них. Теперь надо было знать не только текст, но и максимально широкий контекст.

Ответы Юли всегда были не то что умнее ответов Игната, но как-то хлеще, ярче. Если Подгорный доосвещал тот путь, который намечал и видел Седлов, то Юля яркой вспышкой указывала на другие возможные пути.

Когда на обобщающем уроке они сравнивали Есенина и Маяковского и Седлов говорил о том, что Есенину был чужд тот новый мир с «железными паровозами», который приветствовал Маяковский, Подгорный сказал, что ему он тоже чужд.

Реакция Юли последовала незамедлительно:

– Так ты в деревне хочешь жить, без достижений цивилизации? Я смотрю, ты вон с айфоном сидишь, правда, не новым.

– Ну нет, я говорю о том, что мне ближе Есенин. Маяковский как-то слишком резок, как будто дрова рубит, как в том стихотворении о любви, что читал Егор Петрович.

– Это странная, какая-то женская позиция. – Седлов замечал, что Юля подавляет Подгорного и в спорах с ней он скорее оправдывается, чем борется. – Отрицать Маяковского – это отрицать мир, в котором мы живем.

– Я не отрицаю, а говорю, что ближе.

– Ну, тебе деревня ближе и нежные песенки? – На предыдущем уроке Седлов дал прослушать два исполнения «Над окошком месяц» Ивашова и Шевчука, спросив, чье исполнение, по их мнению, лучше передает суть текста.

Большинство, возглавляемое Подгорным, было за Ивашова, но Свинцовой это не помешало задавить всех: Шевчук – это современное видение, страсть, а Ивашов – очень слащаво. Седлов сам был за Ивашова (хотя и не высказывал свою точку зрения), но не стал даже пытаться примирить стороны под таким яростным напором одной из них.

– Нет.

– Сомневаюсь.

Заданием урока было: в духе одного из поэтических направлений Серебряного века написать две строфы по известному, например, сказочному сюжету.

Седлов даже привел запомнившийся ему пример из подобного олимпиадного задания о Красной Шапочке, когда кто-то, явно не из числа типичных учеников Егора Петровича, написал футуристическое: «В Красной Шапке мало толку! / Ша! Долой! / Так вперед, стальные волки, / Смело в бой! / Бабку как оплот царизма / – На гарнир! Слышишь грозный вой марксизма? / – Слушай, мир!»

Желающие могли прочитать свои творения, но рискнули только Подгорный и Юля.