Журнал «Рассказы». Шаг в бездну

Тебя же только и видят из живых-то, а больше никого.

– А как же Алевтина?..

– А тебя не удивляет, что она, лежащая, ожила вдруг? Так слушай: померла Алевтина-то, в ту же минуту, что и твои, вот так с ними в одну петельку и завязалась. А то, что накрашена она – так покойницу намарафетили в гробу.

Нина встала, достала старую отцовскую куртку и сапоги, протянула Ольге:

– Пойдем, Олюшка.

– Куда?

– К дому твоему. Вернуть все надо на места. Освободить их.

Заскулил Таврик у двери, Нина нахмурилась, осторожно потрепала его и кивнула Ольге:

– С псом не понятно.

Не нашли. То ли сгорел, то ли сбег. Ладно. На месте решится, чей он и откуда. Может, твой. А может, их.

* * *

Нина толкнула калитку.

– Ты, главное, не суетись. На вот, возьми коробок. Спичек в доме нет ни одной.

– Откуда знаешь?

Нина отвела взгляд:

– Знаю, Олюшка.

Ольга вязала спичечный коробок, положила в карман.

«Боишься – делай шаг вперед», – всегда говорил покойный свекор.

Ольга осторожно шагнула в свой сад. Голые яблоньки потянули к ней тонкие черные руки, погладили мокрыми пальцами по спине. Дорожка блестела подтаявшими лужами, начинало темнеть, и в доме – ее родном доме – горел мягкий желтый снег. За плохо задернутой занавеской мелькнули тени – родные тени. В этот момент Ольгу накрыло невыносимое желание забыть обо всем и остаться с ними. С семьей. Что для этого надо? Умереть? Да. Это просто. Будет взрыв. Она не покинет дом, а обнимет родных и сгорит вместе с ними.

Она просто отстала от них, сейчас самое время догнать. И быть вместе. Навсегда.

Она неслышно поднялась по ступеням и потянула ручку двери. Заперто.

Под козырьком крыльца всегда был запасной ключ… Ольга встала на цыпочки и тут же нащупала его. Как хорошо, что традиции не меняются. Она вставила ключ в замочную скважину и повернула его два раза – так, как часто делала в далекой прошлой своей жизни. Дверь легко подалась, и Ольга ступила в темную, узкую прихожую, которую все в шутку называли «сенями».

Таврик тенью проскочил за Ольгой, она погладила его по лохматому вихру и приложила палец к губам: «Тс-с».

В кухне тоже было темно, но Ольга зажигать свет не стала: фонарь с улицы ясно очерчивал предметы. Пахло чем-то домашним с примесью незнакомого, тревожного. Ольга принюхалась: оладьи! Чуть пригоревшие, но оладьи! Она на секунду прикрыла глаза.