Огарочек

Падая, чародей опрокинул медную лампу, точную копию той что забрало зеркало, с единственным отличием, в ней тлел фитиль. Масло растеклось по полу огненным червяком. Морок гунгла сначала замедлился, потом рассыпался по полу кабинета синими кристалликами странного песка, из которого он был призван. Олекша остался один посреди осиротевшей библиотеки. Колдун был мертв. Его скрюченное тело совсем перестало походить на магистра. Борода и лысина исчезли. Кости стали тоньше, а кожа посерела. «Поверженный колдун явно носил лишь обличие Хаттаба.

Но где сам магистр?» Ученик звездочета обвел комнату взглядом. Огненный червь уже окреп и, добравшись до папируса, пожирал древние знания. В считанные мгновения пожар охватил все стеллажи, перепрыгивая с бересты на бумагу, с бумаги на дерево. На секретере стояла странная гигантская клетка с большой канализационной крысой или подземным крэтсом. Но глаза животного не бегали в панике; животное смотрело на северянина. И визжало не от страха – оно словно звало его. Не долго думая, Олекша схватил клетку и выбежал из горящей библиотеки.

Лангольеры во главе с Ульфриком уже стояли во дворе минарета. Олекша остановился, переводя дыхание после скоростного спуска с высоченной башни Хаттаба ибн Рахима, полыхающего огромным факелом. Поставив клетку с крысой на брусчатку мостовой, северянин открыл дверцу, но животное и не собиралось убегать.

– Ты в порядке? – спросил подбежавший лангольер.

Олекша мотнул головой.

– Ты уверен? —спросил Ульфрик, пряча меч в ножны.

– Нет. Последнее время я вообще ни в чем не уверен.

– Что произошло?

– Чародей бросил в меня молнией; мой клинок поглотил ее; я прыгнул в пространственный портал, а там песок из склянки превратился в зеленокожее чудовище потустороннего мира. Потом колдун умер от пары слов. Пусть не обычных, но слов. Теперь этот крысеныш отказывается убегать на волю.

– Ота ойкеа муотоси! – рявкнул Ульфрик и окатил крэтса какой-то жидкостью из тыквенной фляги.

Жидкость заплясала разными цветами, и крыса начала вдруг расти, преображаясь в престарелого человека.

Когда старец обернулся, перед рыцарями стоял не кто иной, как голый Хаттаб ибн Рахим.

– Ты же сказал, что не способен к магии? —пролепетал Олекша.

– Это не магия, это обряд. Тут другое, —ответил предводитель отряда лангольеров, делая знак рукой своим рыцарям, замершим в боевых стойках.

Дрожащего старика укутали в рыцарский плащ и дали ему хлебнуть воды из походной фляги.