Тень

Камеру нельзя было назвать просторной, но если учесть, что это подземелья инквизиции, то ее можно было считать почти королевской.

Два полуголых узника сидели на соломенных матрасах, едва слышно беседуя о чем то.

– Ты все еще веришь что  не зря позвал Орден Инквизиторов? Сколько мы тут торчим? Скоро год? Или уже год?– голос Вовжика дрожал от яркости и безисходности.

– По крайней мере мы высказали им свою версию событий. Если бы обратились в бегство, они нашли нас сами, и такой возможности бы не было. К тому же нас наверняка бы уже казнили.

И не самой гуманной казнью. А так мы живы и сыты. Крыша над головой. Грех жаловаться.

– Великий плюс конечно, провести год жизни в каземате в тесном соседстве с крысами и призраками. Хотя ты прав, мы ещё живы и с инквизицией лучше не шутить. Хотя я удивлён тому, что нас кормят и не допрашивают.

Добрыня пожал плечами.

– Пытаясь избежать своей судьбы, мы не в силах продлить срок нашей жизни. Но идя на встречу испытаниям мы можем изменить свою судьбу.

– Мудрые слова.

Сам придумал?

– Нет, это нас кузнец деревенский учил. Он из варягов был, бывших. У нас на селе осел. Мудрый мужик. И кузнец отменный.

А что мальчишкам надо? Горн, сталь. Вот и бегали к нему в кузню.

– Ты дома то сколько не был? Не ужели не тянет?

Добрыня замотал головой.

– Как так то? – удивлению ляха не было предела. – Все одно дом же. Родители, родня…

Добрыня развернулся к окну словно заглядывая сквозь него в давно минувшие события.

– Мы в ту зиму с охотниками подрядились.

На пушного зверя. Хотел денег скопить. Сруб поставить, посвататься. Ну и прибился к ватаге. А монголы посчитали, что наш княже им тамга не доплатил. Дань значит. И в наказание смерть, да разбой учинили.

Мы когда с пушниной вернулись, а от деревни одни головешки в небо торчат. И любаву мою, и родителей, всех посекли. Я похоронил их. Чин по чину. Батюшку из города пригласил. Тризну справил. Вот тот батюшка на святой Афон и собирался. Продал я в городе меха, да кольчугу с бердышом купил.

Хотел разбоем, да местью заняться. Вот только отговорил меня святой отец от промысла греховного. С собой в земли дальние позвал. В качестве дружины. Всю ватагу тогда нанял. Ну а дальше ты знаешь.

– Мда … тяжела она, иной раз, судьба то…

– Как говорил этот батюшка: для каждого у господа промысел свой приготовлен, и от каждого всевышний исполнения ждёт. Так что мы пока живы, стоит ли печалиться?

– В застенках инквизиции по долгу не живут, русич.