Тень

Эти люди, хлебом просто, так кормить не станут, а мы тут уже год.

– Хорошо тут полно призраков у каждого своя история, хоть какое-то разнообразие.

– При такой концентрации энергии смерти и болевых эмоции. Странно что тут не завёлся какой нибудь демон. Энергии бы хватило на сотню лет вперёд.

– Может какие руны в фундамент вделаны, или обережные артефакты. Что, что, а в магии инквизиция разбирается.

– Врядли это барьер. – вмешался в разговор Емельен из камеры на против.– призраки свободно пересекают стены замка.

– Вот когда он умничает мне его прям прибить охото— почти прорычал Вовжик.

– Остынь Лях. Я тоже половины его слов не ведаю. Но он наш брат. Нас клятва связывает. Забыл?

– Я эту тварь до сих пор во сне вижу.– Вовжик встал и стал прогуливаться вдоль внешней стены камеры.– до сих пор в ушах ее вопль.

Очередной призрак с важным видом выглянув сквозь стену оглядел заключённых.

Добрыня жестом руки указал направление камере пономаря и приведение исчезло за стеной.

– Вот скажи мне москаль, чего они к Емельену в очередь стоят? Что он им обещает? Какие тайны выведывает наш юный пономарь?

– Единственное что он может— слушать.

Ведь почти все призраки сгинули в этих казематах без вести. И у всех остались родные семья. Я видел, как Емельен отправлял огромную кучу писем. Скорее всего в посланиях история призраков и последние слова, которые они собирались сказать близким.

– И инквизиция просто так позволила их отправить?

– Не думаю, что мы одни можем видеть души погибших, Вовжик. А после весточки домой духи покидают реальность обретая умиротворение. Скорее всего монахи корректируют письма или договорились с пономарем какие темы нельзя затрагивать.

Так что настоятель наверняка в курсе того что твориться в камере Емельена. Ведь кто-то оплачивает доставку писем.

– Ой чует мое сердце, мы еще сто раз пожалеем, что нас не спалили на костре.

– Ну помереть – дело дурное и не хитрое. А вот выжить – это стараться надо.

Вдруг толпа призраков кинулась в рассыпную, а темный коридор каземата осветил свет факела. Тяжелые шаги окованных сталью сапог били по ушам, привыкшим к тишине.

– Где они?– спросил чей-то очень властный голос.

– Дальше по коридору, почти в самом тупике. Рыцари справа, а пономарь в левой камере.