Девять жизней

Немыслимо! Растреклятый, драть его через пень, юстициар! И какого рожна он забыл в этом клоповнике?

Через мгновение худой, словно прут, человек навалился на подоконник и высунул в проем ошалелую физиономию. Бенедикт успел разглядеть его налитые кровью глаза, болезненно-бледную кожу, впалые щеки… Слишком много раз Бене видел бедолаг, подсевших на «звездный шепот», и без труда мог определить одного из них даже средь сотни. Ерунда. Такого просто не могло быть. Всего лишь воображение. Вовсе не мантию вертел в руках этот тип.

Просто воришка спер дорогое платье и прикидывал, сколько монет сможет выручить за находку.

Мимо деловито, словно знатная особа на вечерней прогулке, прошагала толстая крыса. Человек проводил ее задумчивым взглядом, выждал немного и, пробурчав что-то под нос, исчез в недрах дома так же внезапно, как и появился. Хлопнули деревянные ставни, и Бене снова остался наедине с собой и местными паразитами. На подгибающихся ногах он вышел из проулка, и беспощадный ветер тут же пронизал его потное тело.

Бенедикт поежился, плотнее закутался в то, что некогда было шерстяным плащом, и бросил мимолетный взгляд на лачугу.

– «Приют Эльзы», – прочитал он истертую надпись на кривой вывеске. – Ты идиот, Бенедикт. Юстициар? Здесь? Это бред. Ты сам это знаешь.

3.

Впрочем, мысли о странном человеке вылетели из головы бродяги, едва тот выбрался на одну из знакомых улиц. Потерянные деньги тоже не имели большого значения. Ближайшие несколько дней голодная смерть ему не грозила, а значит, и беспокоиться не стоило.

Единственное, о чем он мог думать, и все, о чем он думал последнее время – Иворн Хонна, глава так называемого Городского сыска. Бесполезный человек в бесполезной организации.

Именно этот ублюдок был в ответе за все, что приключилось с Бенедиктом. Именно по его вине он оказался на улице, лишился доброго имени, репутации, состояния и семьи.

– Иворн Хонна, – тихо произнес Бене, глядя под ноги. – Иворн. Хонна. Уже скоро. Помяни мое слово.

Сколько раз он произносил его имя? В печали и в радости.

Словно молитву. Сколько раз грозился перерезать ему глотку? Сколько точильных камней стер о свой нож, который так ни разу и не вынул из ножен по делу? Ничего. Рано или поздно время Иворна придет. Уж чему улица и успела научить Бене, так это терпению.

Он и не заметил, как оказался на площади перед воротами Крепостного двора. Ноги сами нашли дорогу. Что ж, если Иворн не пришел к пекарю, то наверняка остался по ту сторону стен.